Побледнела вся, под глазами тени залегли.

— Nao se deve lutar com os nos e embaracar tudo, — с каждым словом изо рта клубы пара в ледяной воздух вырывались, но Лесьяр успел ей новую строчку продиктовать, когда змей на него ринулся, и даже умудрился щит выставить, да шаром молнии шарахнуть, отбиваясь. Лишь кончик хвоста змеиного по плечу прошелся, но не ударил, не дотянулся. Арьян об щит приложился, а после затрясся в конвульсиях, не успев отбить атаку магика. Однако и с тем быстро совладал, и прямо голыми руками, напитанными силой, стал сжимать купол щита.

Лесьяр зубами скрежетал противясь, да формируя новую атаку. И за миг до того, как лопнул кокон защитный, Арьян отпрянул, со всей силы по куполу ударил хвостом своим, что магика вместе с тем откинуло назад, сбивая кружево плетения. А змей уже во весь опор к девице устремился.

— Весенья! — закричал Лесьяр, тотчас скидывая защитный полог. Помчал следом, но новая волна, что ведьма из своего заточения выпустила, сильнее всех прочих выдалась. Точно знала та, что здесь происходит. Подгадала, когда во всю мощь ударить. Отшвырнуло Лесьяра, что тряпичную куклу в одну сторону, а Весенью — в другую. Арьян аккурат меж ними, его-то волна не затронула, за своего признала, стало быть.

Только вот разлеживаться времени не находилось. Боль в спине, да в ребрах ушибленных превозмогая, собирал магик в себе сохранившиеся до часа сего крупицы силы, черпал из источника все, что там на дне оставалось, дочиста вышкрябывал. Выплетал из нитей то, на что прежде неспособен был, как сам думал. Такая ярость лютая обуяла его. Не позволит Весенье навредить, не даст змею выпустить ведьму. Это его долг, защитить и ученицу и весь мир с честным народом от возвращения старой карги. Земли уж под собою не чуял. Заклубилась тьма вкруг ног, затрепало волосы взявшимся из ниоткуда ветром ураганным.

Все то происходило за доли секунд, показавшихся магику вечностью. Словно время свое течение замедлило. Вот Арьян уж совсем близко к Весенье, Лесьяр довязывает последние узелки, черпая уже не из источника, а из собственной духовной силы, наплевав на все законы, рискуя уже душу покалечить. Хвост змея грузно поднимается, и магик видит ужас на девичьем лице, и все его естество вторит ей эхом. Она лежит пред полозом на камнях, такая маленькая, платье все кровью перепачкано, подол изодран, на щеке — кровоточащий порез. Разве заслужила она подобное? Знал бы Лесьяр, как все обернется, настоял бы на своем — не пустил бы бедовую на порог. Лишь бы укрыть от происходящего. Глаза ее слез полны, но она не опускает руку, простертою к камню, его храбрая девочка, продолжает питать собственной силой, откуда та только берется в этом хрупком теле?

Арьян опускает хвост в сокрушающем ударе.