Магик, не без поддержки потанят, на ноги поднявшийся, уже успел выплести кружево, и когда Арьян к нему оборотился, швырнул оное на полоза.

— Ты до такой степени слаб или непомерно глуп? — змей зашелся хохотом, когда на него рухнуло заклятие стазиса. Даже отмахнуться от него не постарался. Силы в нем сейчас плескало сверх меры, не застыл, как с иным бы приключилось, но все ж с места теперь сойти теперь не мог. Впрочем, на кой ему то надобно? Весенью в сторону отшвырнул, а чтоб свить новое проклятие, и вторую руку от раны отнял. И кровь алая теперь аккурат на пол покапала, теряясь в черном тумане, что по камню стелился.

— Слово в слово, — строго вымолвил Лесьяр, глядя Весенье прямо в глаза. Та, сжав зубы, кивнула. С пола подняться даже не постаралась, утерла губу, кою до крови прикусила, когда полоз ее швырнул. С ненавистью поглядела на алый росчерк на ладони. Магик же вытянутые руки к царевичу змееву обратил, пальцы на манер когтей сжимая. Арьян уж хохотать бросил.

— Вы что задумали?! — взбунтовался, да поздно было. Лесьяр заклятие свое, на полоза накинутое, приумножил, пеленая того в нитях силы, аки младенца. Лишь бы на месте удержать. Полоз с ревом принялся выдираться, да только путы крепко сковывали, надежно. Лесьяр, правда, уж весь испариной покрылся, силен враг оказался.

— Potestas terrae, vitae et lucis, omnium rerum industria, — начал тем временем магик. Весенья ему вторила, каждое слово, как могла четко проговаривала, обращаясь к собственному источнику. И теперь, когда Арьян оказался в путах маговых, внезапно поняла, что прежде сила ее точно под наведенным сном пребывала. Вот откуда все произрастало. Видать, змий еще на празднике как околдовал ее, так и держал под контролем, дабы девка не встрепенулась, куда не надобно. Теперь же другим занят был.

«Просыпайся, родненький, давай…» — в груди запекло уж, чаша силы через край забурлила. Откликнулась.

— Hunc locum adiuro ut aeterna carcer fiat pro mala potestate, — навалилась вновь тишина оглушающая, давящая, что в ушах засвистело. Чтобы после очередным взрывом силы от камня волной пройтись. Яростью, злобой лютой та полнилась. Весенью этим всплеском даже по полу протащило на пару шагов. Сбилась на миг, словами давясь.

— Весенья, силу! — перекрикивая грохот и скрежет напомнил Лесьяр. Девица зубы сжала, перебарывая жгучее желание распластаться прямо на этом месте, на холодном полу, да забыться сном вечным. Руку вперед к камню вытянула, обращая собственный жизненный поток на малахит.

— Нет! — взревел Арьян, постигая, наконец, что совершается. Как самого полоза врасплох изловили да воспользовались его же собственным напыщенным ячеством.

Поднялся ураган, что завертелся вокруг малахита, раздаваясь с каждым витком. Камешки да пыль в воздух поднимая.