Вот уж до Весеньи достигся, пребольно крошевом по щеке проскользнув. Зашипела девица, но руку не опустила, питала камень, установив уж прочную связь меж ним и собственным источником. Письмена, еще видневшиеся на сети трещин, принялись ярче мерцать да через красноту наново зеленью просвечивать. Остатки черного марева вместе с вихрем истаяли, обнажая каменную кладку пола. И письмена, что напитались кровью полоза, отданной с согласия, да теперь переливались, готовые принять девичью энергию.

— Ego me do, — продолжил Лесьяр, и Веша его слова подхватила тотчас, каждое новое уж легче прошлого давалось. Чего не скажешь о потоке энергии, что точно ее саму наизнанку выворачивал, — potestatem malachitae commendo ut custos fiat in confinio transitus.

Башня задрожала пуще прежнего, вибрации уж вглубь землицы просачивались, точно хотели саму твердь разверзнуть.

— Не сдюжит, — запищал в панике Славка к другу прижимаясь, за ручки схватились, один второго поддерживая. Они позади магика к стенке жались, на потолок в панике глядели. Здесь и там уж не только пыль летела, а камни сыпались натурально, грозя вот-вот кого придавить. Гул нарастал. Ведьма, проклятием заточенная, не желала так просто от своего билета на свободу отказываться, изнутри пробивалась, выпуская одну за другой волны собственной силы темной, черной, точно тьма первозданная. Нитями та никогда не пользовалась, ткала кружево заклятий на самой черной сути незримого мира. Ее вопль уж слышен становился, разъяренный, отчаянный, до поджилок трясущихся пробивающий. Волна за валом от малахита по залу проходилась, вылизывая пол и стены. Все новые и новые трещины проступали. Ежели прежде все кругом тьмой устилало, так нынче изморозью окутывалось. Малахит весь коркой блестящего инея покрылся, точно драгоценный камень теперь во мраке переливался в изумрудных вспышках.

Арьян тоже не собирался сдаваться так запросто, не для того столь долго план свой злокозненный приготовлял, да ведьме поддался, в сговор с ней вступил. Заискрились нити, связывавшие полоза. Лесьяру пришлось все силы на того бросить. Пара поспешных шагов вперед, новый заряд энергии, напитавший плетение. Полоз не сдюжил, упал на колени, через силу голову к магу поворачивая. Одурелый от злости, скалился по-звериному. Затянулись ноги его белесым туманом, чтоб после смениться мощным змеиным хвостом. Лопнули путы, тогда воспрянул царевич с усмешкой на перекошенном в ярости лице. Поднялся медленно, плечами поводя, стряхивая остатки кружева магического. От очередного плетения, магиком на него кинутого, отмахнулся, отбил щитом.

Взгляд змия к Весенье поворотился. Девица все продолжала камень силой питать, хотя сама уж и сидя едва держалась. Рука, коей об пол упиралась, дрожала уже от напряжения.