ШарлоттаМузыка жила и расцветала в моем сердце, выливаясь в совершенную гармонию, наполненную любовью.До тех пор, пока случившееся, не разделило мою жизнь на Прошлое и Настоящее.Прошлое было светом, любовью и музыкой. Настоящее стало темнотой, холодом и тишиной.И теперь я беспомощно падаю, глядя на приближающуюся землю.НойАдреналин был моим топливом. А я – спортсменом-экстремалом.Пока очередной прыжок со скалы не обернулся крахом.И моим спутником раз и навсегда стала кромешная тьма.Теперь каждую ночь мне снится кошмар: белый снег и голубое небо, золотые переливы заката и изумрудная вода. Все то, что я не увижу уже никогда.Жизнь, которую он знал, разрушена. Жизнь, о которой она мечтает, просто недостижима.Но если свет не разглядеть в одиночку, возможно, кто-то другой сможет зажечь его для тебя?

Вольфганг Амадей Моцарт

«Концерт № 5 для скрипки с оркестром»

Сингл «Good Riddance (Time of Your Life)»

Я несусь на лыжах по склону Гранд Кулуар в Куршевеле, во Франции. По щекам хлещет ледяной ветер. Я скольжу зигзагом, петляя между выступами острых камней, взметая снег, все быстрее, все ниже, почти вертикально. Сердце колотится в груди, звук дыхания под лыжной маской напоминает рев атакующего кабана. По венам бежит не кровь, а чистейший адреналин.

Трасса изгибается вверх. Утес, но я не сворачиваю. Наклоняюсь, чтобы ускориться, и под лыжами больше нет отпоры, я лечу…

…Я лечу, планирую. Надо мной нейлоновые паруса, и я крепко сжимаю регулировочную планку. Воздух теплый, небо отливает синевой и золотом – на Кахулуи опустились сумерки. Мой дельтаплан то ныряет вниз, то воспаряет вверх. Ветер меняется, и я лечу в его потоке, все выше и выше, пока острова подо мной не начинают казаться лужицами песка в зеленой огранке.

Я устремляюсь вниз, затем взлетаю по дуге, почти делаю сальто. Из горла вырывается победный крик, и я мчусь ввысь, поймав воздушный поток. Я почти касаюсь солнца, как Икар, только крылья моего дельтаплана не горят. Я парю.

Поднявшись достаточно высоко, я резко пикирую вниз. Тросовые растяжки натягиваются и лопаются, каркас ломается и на парусах рвется нейлон. Я остаюсь один на один с океаном. Струшу? Нет! Я несусь головой вниз, приготовившись взрезать руками воду. И ныряю…

…Ныряю с крутого утеса Ла Куебрада в Акапулько, со 136-футовой высоты. У меня всего пять секунд перед тем, как волны снова отступят и прыгать станет небезопасно. От возбуждения и страха я весь словно сплошной комок нервов. Кровь бурлит в жилах; это чувство на грани оргазма, почти невыносимо. Я прыгаю вниз с победным криком, ведь я неуязвим.

Вода спешит принять меня, и я стрелой пронзаю ее холодную зеленовато-синюю гладь. Вниз, еще ниже, туда, где в изумрудной глубине танцуют золотые песчинки. Я не останавливаюсь, даже не замедляюсь – не могу.