Снежинки в воздухе парили мягко, неспешно, танцевали друг с другом, сверкая в отсветах восходящего красного солнца.

Одна из них упала на щеку, поцеловала холодом рассеченную кожу. Веся поморщилась. Когда она успела порезаться?

И тут вихрь воспоминаний перед внутренним взором дурным калейдоскопом замельтешил.

— Лесьяр?! — Зарьку за плечи к себе повернула, но потаненок лишь головой помотал, пуще слезами заливаясь.

— Он на нас токмо успел щит накинуть, — всхлипнул Славка.

Весенья в неверии голову обернула. В стене башни, аккурат в том месте, где лестница подземелья спускалась, зиял провал, камнями заваленный. Обрушился купольный свод.

— Нет… — сорвалось с уст девичьих. Пытаясь подняться на ноги ослабевшие, за землю снегом припорошенную руками цепляясь, спотыкаясь, поспешила к разрушенной башне. Не желала глазам верить.

Камни один за другим отбрасывала, пока до огромных валунов не добралась. Пальцы все в кровь сбила, но не сумела уж те отодвинуть. Сама не заметила, как во рту солоно стало. Губу прокусила, сдерживая из груди рвущиеся рыдания.

Потанята, сами все слезами горючими заливаясь, за руки ее перехватили, останавливая.

— Не может… не может того быть, — шептала в неверии, точно заведенная. Упала на колени, за плечи себя обнимая да качаясь из стороны в сторону, горем захлебываясь. Рвало сердце на мириады мельчайших осколков. Не успела ему ничего поведать. Не сумела помочь выстоять супротив силы темной. Зато он ее защитил. Собой пожертвовал, но ее укрыл…

Закричала, отчего птицы в воздух взметнулись. Как только небо от того крика не раскололось. Взвыла от муки доселе неведомой, не в силах поверить, что Хозяин Топи боле своим взором смеющимся на нее не взглянет. Не заставит краснеть девичьи щеки словами многозначительными. Не научит новым заклятиям. Не тронет за руку, не поправит ласково выбившуюся из прическу прядку. Голос его боле в Яви не прозвучит…

Мрак уселся на камень перед ней, привлекая внимание громким карканьем.

— Лесьяр… — только и сумела ворону вымолвить. Но тот, ничего не говоря, в воздух взмыл да застыл над ними, точно ждал чего.

Веша обмерла, на ноги поднялась. Ворон вкруг башни полетел, оглядываясь, чтоб девица за ним следовала. Та сперва неуверенно, но с каждым шагом все поспешнее за птицем устремилась, надежда отчаянная быстро горе сменяла. И стоило башню обогнуть, миновав дверь входную, покосившуюся на единственной целой петле, поняла, что и с другой стороны стена ее обвалилась. Только средь обломков зиял лаз узкий, окровавленный, точно кто по нему карабкался раненый. Весенья заторможенным взором повела по цепочке следов на снежной поземке, украшенных алыми брызгами. Боялась узнать, кто же наружу выбраться сумел.