Научилась быть осторожной? Или просто не хочет, чтобы у меня был повод потянуть грабли в ее сторону?

— Только, Бармаглот Игоревич, — у нее и правда очень серьезный вид сейчас, — плачу я.

— Хочешь лишить меня остатков мужественности? — завожу мотор, выруливаю «Гелик».

— Нет, — она откидывает голову на спинку — и на ее лице появляется совершенно незнакомая мне умиротворенность. — Хочу просто с тобой пообедать. На своих условиях. Ты не против?

— Никаких проблем, Зай. Пусть будет на твоих.

— И даже не будешь рычать? — прищуривается она.

— Да ну какой рычать, Зай. Старый я уже. Но если очень хочешь — могу изобразить.

— Я подумаю, — соглашается она и сама называет ресторан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава сто одиннадцатая: Бармаглот

— Между прочим, было очень страшно, когда эта ненормальная вломилась в магазин и начала тянуть руки к моей кассирше с криками: «Я тебе матку по кускам вырежу!»

Алиса рассказывает так эмоционально, что в маленьком зале всего на шесть столов, кажется, эту историю слышат все посетители.

Мы сидим тут уже часа два, а у моего Зайца просто не закрывается рот. При этом она успевает слопать стейк, попросить еще тартар и выпивает бокал вина. Давно не видел, чтобы женщина ела с таким аппетитом и вообще не комплексовала по поводу того, что мужик о ней подумает.

— И чем дело кончилось? — интересуюсь продолжением истории, делая глоток вина.

Алиса проглатывает последнюю порцию тартара, откашливается и голосом диктора с телевиденья говорит:

— В этой истории ни одна матка не пострадала!

Бля, губы сами собой растягиваются в улыбку.

Наверное, как у идиота, потому что смотреть на нее вот такую и не заразиться этим ходячим позитивом просто нереально. Особенно когда сидит тут вся такая, невинная мелкая Лолита в мужской рубашке и рассказывает о жизни, в которой меня нет уже целый год.

— А если серьезно, пришлось вызывать полицию, — продолжает Заяц, — а всем клиентам в качестве компенсации выдать по прянику.

— Охрану наняла? — мой следующий вопрос.

Неприятное чувство беспокойства бултыхается где-то в животе, словно проглоченный целиком камень.

Смех смехом, а в жизни столько дерьма случается, что даже ревнивая баба может устроить несчастный случай с летальным исходом, и даже если мой Заяц будет не при делах, но случайно попадется под руку…

Алиса кивает, показывает два пальца и зовет официанта, чтобы перейти к десерту.

Она снова вернулась в свой человеческий вес.

Синяков под глазами нет.

Улыбка просто хоть закрывайся как от солнышка.