Пиздец для моих нервов, в общем, потому что тот парень справа сидит и таращиться на ее ноги с видом бессмертного гуманоида без мозгов, даже не пытаясь как-то замаскироваться. Я так сильно старше Зайца, что не произвожу впечатление мужика, который может ее трахать? Или мы в принципе не похожи на парочку?

— Прости, мне нужно ответить, — извиняется Алиса, когда у нее звонит телефон — и после взгляда на экран на ее лице мелькает теплая улыбка.

Именно теплая, а не просто дружеская.

Подкатил товарищ на «Порше»?

Ее долго нет — успевают принести десерт и кофе к нему, но, когда Алиса возвращается и делает глоток, заметно морщит нос — уже почти остыл.

— Извини, пожалуйста, — извиняется совершенно искренне.

Даже не предпринимает попытку сказать, что это был за разговор и с кем.

По работе? Она бы сказала, наверное. Или если бы это были родители.

Внезапным звонкам подруг она раньше так тепло не улыбалась.

— Ты переехала, я слышал? — поднимаю безопасную для разговора тему, в большей степени для того, чтобы не дать себе снова вломиться на ее территорию.

— Ага, — еще одна довольная заячья улыбка.

 — До сих пор живу жизнью человека в вечном ремонте. Все время хочется что-то поменять, стены перекрасить, цветы переставить.

— Кота уже завела? — вспоминаю ее давнишнюю мечту о двух мейнкунах, черного и белого цвета, чтобы были как парочка инь и янь.

Она немного тушуется и почему-то уходит от ответа, сворачивая тему в сторону орхидей, которых ей пока хватает с головой, потому что каждой нужен уход, забота и колыбельная.

— Ты о себе почти ничего не рассказываешь, — переходит на меня. — Видела твое имя на пару строчек выше. Где твой орден за налоговые заслуги перед Родиной?

Я пиздец, как отвык от всего этого.

Ее интересных фраз о самых банальных вещах.

Ее способности сделать из простого и скучного — забавное и смешное.

Я так отвык, что теперь жопой чувствую — меня укроет с первой дозы. И что я буду делать со всей этой хуйней теперь — вообще не понятно.

— Не поверишь, Зай, каждый день бью себя по рукам, чтобы не надеть эту почетную хуйню. Жду, когда стукнет пятьдесят и тогда уже будет можно выкатывать грудь колесом.

Она посмеивается и краем глаза смотрит на мой десерт — что-то с орехами, клюквой и горьким черным шоколадом.

Типа, для спортсменов.

— Хочешь? — выразительно подталкиваю вперед тарелку."

"Раньше она без проблем просто совала свою ложку или вилку в мои тарелки и брала без спроса все, что хотела. Никогда этому не раздражался, даже кайфовал, что у моего Зайца нет этих бабских ужимок и игры в «невинную целку».

Но сейчас она отрицательно качает головой, ссылаясь на то, что у нее уже и так вес выше нормы и такими темпами придется менять «Ровер» на КамАЗ.