Выглядит почти романтично!

Мэри с поклоном удалилась, а Вероника, со скоростью улитки переступая босыми ногами по ковру, двинулась к постели. Смотрела она в сторону, тщетно стараясь не обращать внимания на мускулистую обнаженную грудь, а взобравшись на кровать, натянула одеяло до подбородка и, повернувшись лицом к стене, самым милым и сладким голоском, на какой оказалась способна, проговорила:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи? – с нескрываемым удивлением переспросил Себастьян. – Разве вечер уже окончен?

– Я очень устала, – соврала Вероника, изобразив зевок.

 – Сегодня был трудный день.

Себастьян перекатился на бок и обнял ее, жарко дохнув в шею, словно ставил раскаленное клеймо.

– Значит, не хочешь, чтобы я делал вот так?

Он стал целовать ее в шею, и желание охватило Веронику. Как она любила такие поцелуи! И все же она из последних сил терпела и не открывала глаз.

– Или так?

Он прикусил ей мочку уха, что она тоже обожала, и это стало последней каплей.

Вероника перекатилась на спину, дыхание ее было прерывистым. Господи, как она его хочет!

– Или так? – прошептал Себастьян, нависая над ней, наклонился и страстно поцеловал.

Тут Вероника забыла обо всем, противиться у нее не было ни сил, ни желания. Она обвила руками его широкие плечи, с удовольствием ощущая, как перекатываются под пальцами его твердые мускулы под гладкой горячей кожей. Губы их слились – и все ее существо словно охватил жидкий огонь, который вскоре перетек в местечко между ног.

Себастьян оторвался от ее губ и отбросил одеяло. Рука его скользнула под подол ее ночной сорочки, потянула вверх, затем он опустился ниже и выдохнул:

– Может быть, так?

У Вероники перехватило дыхание.

О боже! Он хочет… Да ведь и она этого хочет, отчаянно! Но ей нельзя этого хотеть! Или…

– Я только что придумала третье условие! – выдавила она, пытаясь справиться с подступавшей к горлу паникой.

– Поздно! – жарко выдохнул он ей в бедро.

– Но почему?

Судорожно вцепившись в простыню, она уже не помнила, какое третье условие хотела озвучить.

Себастьян поднял темноволосую голову.

– Вот мое третье условие: ты не имеешь права придумывать или менять условия во время… гм… вот этого.

Вероника уронила голову на подушки, ощущая его горячее дыхание там… Он тем временем развел ее бедра как можно шире, открывая розовые лепестки себе навстречу. А потом она ощутила жаркую ласку его языка. Не в силах сдержаться, Вероника застонала – этот жалобный звук исходил словно из самой глубины ее существа. Да именно это она тщетно старалась забыть! То, что он делал с ней языком, сводило с ума.