«Алистер, ты же обещал!» – повторяла мама и плакала – рыдала так, что у Вероники разрывалось сердце. Слышал и Джастин, но не так переживал и не злился на отца. Оба они с замиранием сердца прислушивались к взвинченным голосам и рыданиям на первом этаже, пока гувернантка, встав с постели, не закрывала плотнее дверь в детскую.

И дальше ничего не менялось. Снова и снова отец сыпал обещаниями, потом опять уезжал в Лондон, оставляя мать с разбитым сердцем, а когда возвращался, происходила очередная ссора. Каждый раз, когда папа и мама снова начинали кричать друг на друга, Вероника клялась себе, что никогда ни одному мужчине не позволит так с ней обращаться, никогда не станет мириться с предательством.

Она не могла понять, почему это терпит мама: ведь выросла в счастливой семье, родители – дедушка и бабушка – взаимная любовь которых была крепка и для всех очевидна, души в ней не чаяли.

Вероника прикрыла глаза. Всплыли воспоминания о ее дебюте, о первом бале. Дедушка в лучшем своем парадном костюме, по привлекательности не уступавший молодым джентльменам, с гордостью сопровождал свою старшую внучку в бальный зал Кранберри.

– Помни, – серьезно предупредил он ее прежде, чем войти, – когда выбираешь из поклонников будущего мужа, прежде всего убедись, что он достоин доверия, что надежный, не из тех, что способен на предательство. Он должен быть честным и верным, холить и лелеять жену, как я – бабушку.

– Не таким, как папа, – еле слышно прошептала Вероника.

Глаза герцога наполнились печалью, и он тихо признался:

– Я пытался отговорить Маргарет выходить за него.

Вероника ощутила, как на глаза наворачиваются слезы, но ободряюще похлопала деда по руке.

– Не беспокойся, дедушка! Даст бог, я смогу найти мужчину, такого же достойного, как ты, ну или хоть вполовину.

– Тебя, милая моя Ви, достойны только самые лучшие, – твердо сказал герцог, прежде чем дворецкий Кранберри объявил об их появлении и ввел в сверкающий огнями бальный зал.

В ту ночь, как и в другие на протяжении следующих четырех сезонов, ею владел страх. Она танцевала с молодыми джентльменами, принимала их приглашения, получала от них цветы, каталась с ними в парке, позволяла сопровождать ее в кондитерскую Гюнтера и неустанно искала среди них безупречного, того, кого смогла бы полюбить и кому поверить, но страх совершить ошибку и выбрать похожего на отца буквально парализовал ее, вызывал сомнения.

И еще одной причиной ее неуверенности было то, что много лет назад ее сердце пленил Себастьян Синклер.

После безвременной смерти отца Себастьян унаследовал его титул и был вынужден заниматься множеством дел, так что несколько лет не принимал участия в мероприятиях сезонов и вообще в многолюдных собраниях, где веселился лондонский высший свет.