– Наверное, все в курсе?! Да?! Весь город?! И смеются за спиной над моей глупостью?! Так, Герман?!

Я горела обидой. Она сжигала меня изнутри. Выжигала кровавые больные раны в душе.

Как же не хотелось верить в то, что я слышу. Как я надеялась, что он сможет меня убедить! Сказать, что все это какая-то большая ошибка! Но вот – один короткий вопрос, и мой мир треснул на части!

– Варвара, – он не повысил голос, но тоном дал понять, чтоб я уняла истерику. – Еще раз спрашиваю, кто тебе о ней рассказал?

Все внутри сковало спазмами боли.

Господи, нет, он серьезно?! Я узнала о его любовнице, а ему интересно лишь, кто мне об этом сказал?!

Не выдержав, я все же хорошенько приложила одну из тарелок о мраморный пол. Та со звоном рассыпалась на миллионы осколков. Прямо как мое сердце!

Метнулась в сторону, чтобы подхватить с гарнитура поднос с дорогущей посудой. Зачем экономка его постоянно здесь ставит?! Для чего тут эти чертовы, сверкающие глянцевыми боками, тарелки?! Уж не для того ли, чтоб однажды я хорошенько оторвалась?!

Но расколотить сервиз я не успела. Герман перехватил меня за пару шагов до моей цели. Как хищник одним движением он сократил разделяющее нас расстояние."

"Запястье обожгло стальной хваткой пальцев. Дернул меня на себя, впечатывая в твердую грудь.

Прикосновение и его близость обжигали, душили меня. Слезы прожигали лицо.

– Как ты мог?! – выкрикнула и принялась колотить ладошками каменные мышцы. Герман даже не шелохнулся. Он ведь будто соткан из стали и железных канатов. Я знаю каждый миллиметр этого сильного, могучего тела, но сейчас мне противно к нему прикасаться!

И вот теперь, думать о том, что он возвращался ко мне от другой женщины… Невыносимо!

– Как ты мог! Предатель! Ненавижу! Ненавижу тебя! Ты все разрушил! Ты предал меня!

Герман молчал, спокойно терпя пока первые волны истерики схлынут.

– Отпусти! Не желаю, чтоб ты ко мне прикасался! Мне противно! Ты слышишь?! Противно!!!

Я кричала и кричала, обвиняя мужа во всех смертных грехах. Пока спазмы рыданий не лишили последних сил.

Герман прижал к своей груди мою голову. Силой. Потому что я вырывалась. Уложил огромную ладонь у меня на затылке и тихонько погладил.

– Тише. – Отрешенно сказал.

И слезы вновь затопили глаза. Ну как он может?! Как может после всего успокаивать?!

– Я тебя ненавижу, – прохрипела в ответ.

Успокоившись, все же удалось освободиться от стального захвата.

Отошла к окну, обхватив руками свое дрожащее тело. Гордо вскинула подбородок.

– Я видела. Тебя. И ее. И мальчика. На парковке. Сегодня. – Слова звучали отрывисто как приговор.

Лицо Германа слегка повело. Кожа яростно натянулась на скулах. Четкие красивые губы превратились в одну ровную линии.