– Все эти заключенные, они… – Я чувствовал, как глупо будет звучать мой вопрос, но все-таки, немного помявшись, задал его:

– Они неживые люди, ведь так? Вы держите здесь мертвецов?

Мы остановились возле крайней камеры, на первом уровне, она была ближе всех к тоннелю. Инженер уставился внутрь, затем посмотрел на тоннель, словно отмеряя что-то в голове, перевел взгляд на меня и ответил:

– Все эти люди – преступники; так или иначе они нарушили закон – это все, что вам нужно знать. – Он продолжал смотреть на камеру.

– Почему мы остановились здесь?!

– Это теперь будет ваша комната отдыха.

"– Что? Здесь? Но это же камера! – Я не мог поверить глазам, меня снова пихают в клетку, пускай и открытую, но тем не менее клетку.

– Ваш инструмент и личные вещи скоро прибудут; туалет, душевая и кухня находятся в блоке охраны, они будут сопровождать вас на каждый прием пищи, а также будут следить, чтобы вы не покидали рабочее место.

– Но, но… – я хотел было запротестовать, но он перебил меня.

– Теперь вы в безопасности, ни один заключенный вас не тронет, вы ведь этого хотели?

– Что насчет моих выходных?

– Воскресенье – ваш законный выходной, но покидать стены тюрьмы вы, к сожалению, теперь не сможете.

«Чертовы ублюдки, связывают меня по рукам и ногам».

– А звонки? – я взглянул на телефон, висящий на соседней стене, всего в нескольких метрах от камеры.

– Исключено.

– Вы не имеете права меня ограничивать. Я наемный работник, я не один из ваших постояльцев.

– Конечно, нет, но вы же не собираетесь нарушать правила договора, ведь так?

Кажется, я заметил короткую злобную ухмылку в уголке его рта, которая мгновенно исчезла.

– И как, по-вашему, я должен сообщить об этом жене? Вы не думали о том, что она ждет меня на выходные?

– Этот вопрос уже решен, тюрьма выслала ей официальное письмо, в котором говорится, что вы находитесь в командировке, возможности выйти на связь нет, так как теперь вы трудитесь в режимном секторе.

«Какие же вы, блин, заботливые! Все предусмотрели».

Когда он заговорил про письмо, я вспомнил видение, пришедшее ко мне в момент удара по голове. Алина сидит за столом, рядом с ней листок бумаги, она плачет. Здесь на сто процентов есть какая-то связь, черт его знает, что в этом письме.

– Ну вот, вроде бы и все, оставляю вас на новом посту, желаю хорошей работы и примерного поведения, уверен, вы со всем справитесь. – Теперь улыбка заняла половину его лица, он смерил меня взглядом, словно оценивая, и направился к середине платформы.

Кажется, в камере я чувствовал себя свободнее – восемь месяцев, восемь месяцев, и все… Ничего не изменилось, мне заплатят за это, нужно только потерпеть восемь месяцев.

Вдалеке снова послышался звук приближающейся вагонетки.