– Вы мне наврали!

– Я? Наврал вам? Вы что-то путаете!

– Вы сказали, что никто не может сбежать! Обещали, что я никогда не столкнусь лицом к лицу с заключенными! Вы утаили от меня правду, правду этого места! Вы похитили меня и сделали своим рабом! – С каждым новым словом я все больше переходил на крик и, раскаленный донельзя, уже хотел броситься на инженера, но, почувствовав на себе сверлящий взгляд охранника, наконец убавил обороты и понизил голос.

Он выслушал мои обвинения с видом полной озабоченности, не перебивая, и, как только я замолчал, с буддистским спокойствием произнес:

– Давайте пройдемся, посмотрим фронт работ.

Кажется, он проигнорировал сказанное мной, отчего я продолжал исходить бессильной злобой, но не показывал этого.

Мы молча двинулись в сторону камер, а вагонетка с охранниками, скрипя колесами, начала свое движение и, постепенно набрав скорость, исчезла в тоннеле. Я почувствовал невероятное облегчение: «Наконец никакой стражи».

Это общее крыло, как и все остальные, словно рекой, было разделено железной дорогой на два участка. На этом берегу, где находились я и инженер, решетки еще пока были в виде прутьев, лежащих на бетонном полу рядом с камерами, тянущимися от пола до потолка в несколько рядов.

А та часть, что находилась за рельсами и была плохо освещена, уже могла принимать постояльцев.

– А разве я не должен сначала закончить работу на прежнем участке?

– Мы устроили еще одного сварщика, пока вы отсутствовали, теперь тот объем передан ему.

«Еще один везунчик», – подумал я.

– Нам нужно в срочном порядке запустить это крыло! На днях привезут первую партию заключенных, которых заселят в той части.

 – Он вытянул руку в сторону готовых камер на противоположной стороне, в которых пока что сидел лишь мрак.

– Вы говорили, что я не буду работать в действующих секторах, что заключенные будут далеко, и я никогда с ними не столкнусь.

– Это было в предыдущем договоре, в том, где вы расписались не своим именем, теперь условия изменились, и я вам ничего не обещал.

– Что? – Я снова начал закипать. – Когда я рассказал вам про Максима, которого якобы послали мне на подмогу, вы сделали вид, будто все нормально, хотя знали, что это сбежавший зэк, а мне говорили, что такого не может быть.

– Это тюрьма, друг мой. Людям, попавшим сюда, свойственно желать совершить побег. Иногда, как бы мы ни старались, им это удается. Когда вы рассказали мне про этого Максима, я сразу отреагировал, сообщив об этом охране, но, к сожалению, он успел скрыться, а вы пропали.

Было понятно, что спорить бесполезно, он так и будет оправдываться и увиливать. Тогда я решил уяснить еще один момент, не менее важный.