«Я в тюрьме, я снова в гребаной тюрьме, и если сейчас они ничего не предпримут, то я останусь здесь навсегда в роли заключенного, и это самое худшее, что может произойти».

Никто не видел меня до того момента, пока моих ног не коснулся туман – тогда-то Зам и инженер обратили на меня свой взор. В их глазах читалась злая радость, триумф. Они победили, так или иначе, но победили. Я полностью в их власти. Инженер поднял с пола договор и, собрав его в стопку, подошел ко мне практически вплотную и посмотрел прямо в глаза. Это был безмолвный вопрос, и у меня были считаные секунды, чтобы ответить. И снова на ум пришли чужие слова, слова того, кто все это уже пережил:

«Я бы все равно оказался здесь, но мне дали выбрать, в качестве кого я могу здесь находиться – заключенного или сотрудника. Я выбрал второе».

Я кивнул. Увидев это, Зам поднял руку кверху. Эти два остолопа принялись снимать меня с петли, врач тем временем вызывал реанимацию. Забавно наблюдать за собственным воскрешением. Туман отступал, возвращался обратно в сторону двери, где уже стоял белобрысый мальчонка и своим древним взглядом смотрел мне в глаза.

«Интересно, кто он такой и о чем думает?»

Когда мое тело водрузили на кровать и начали качать воздух в легкие, а к груди приложили дефибриллятор и пустили первый разряд, туман полностью исчез, а вместе с ним растаял и парень.

Второй разряд переместил меня с пола на кровать. Чувства снова вернулись. Это было мое второе воскрешение, которое, кстати говоря, оказалось еще болезненнее первого.

В голове что-то изменилось, словно к жизни я вернулся не полностью, что-то осталось на той стороне, растаяло вместе с туманом.

Наконец, открыв глаза, я увидел на оголенной груди договор и странную ручку-перо с тонким лезвием.

Ко мне подошел врач и грубо протер безымянный палец ваткой. В нос ударил резкий запах спирта. Три пары глаз уставились на меня в ожидании. Я приподнялся, отложил договор в сторону, а затем надавил острым концом на палец. Выступила густая красная капля. Врач дал мне пластиковую баночку, куда я сцедил кровь и обмакнул перо. Все это происходило в полной тишине, но тишина была не только вокруг, но и внутри меня. Я очерствел, мозг забыл о таком понятии, как эмоции."

"Никогда раньше я не чувствовал себя таким отрезвленным. Абсолютно чистое сознание, без гнетущего страха, отчаяния, надежды. Я подписал договор собственной кровью и протянул своим новым хозяевам, которые теперь смотрели на меня совершенно по-иному.

– Поздравляю с вступлением в должность «следопыта», – проговорил Зам и протянул руку.

Я не стал жать ее, а вместо этого встал с кровати и направился к умывальнику. Умыв лицо обжигающе ледяной водой, я посмотрел в грязное затертое зеркало.

В моих глазах блуждала тьма."