Прежде чем Сергей Иванович занял свое место, охранник выгрузил на пол мои инструменты и все личные вещи, сложенные в коробки.

Я перетаскал все к своему новому «месту жительства» и, присев на стоящую кровать, протер лицо шершавой ладонью, словно пытаясь стереть налипшую проказу.

Боль ушла, словно ее никогда и не было. Благодаря чудесной мази я чувствовал себя здоровым и отдохнувшим. Достав тюбик, я начал его разглядывать. Простая белая упаковка, напоминающая зубную пасту, и ничего больше. Из чего состоит и в каких дозах применять – не ясно.

«Не понимаю, почему такие штуки не используют в медицине».

– Пора работать, – послышался строгий голос.

Я поднял глаза и увидел в проходе высокого лысого охранника с неестественно выдвинутой вперед челюстью и контуженым взглядом. На его фоне все остальные охранники казались безобидными котятами.

Я молча переоделся и приступил к работе. Присутствие надсмотрщика и этот приказной тон стали первым тревожным звоночком, дальше их становилось только больше.

Убедившись в том, что я занят делом, здоровяк ушел. Я старался, как и всегда.

Мне вообще нравится делать работу качественно, и у меня это получалось, несмотря на то, что в голове был полный винегрет. Я думал о смерти, о том, что увидел, что чувствовал там, о черном помещении неизвестных размеров – возможно, это был целый космос, кто его знает. О невидимом судье, о коридоре, где все воспоминания обостряются, думал о своем недавнем заточении и людях, попавших за эти решетки, которые я варю прямо сейчас. Думал о многом, но больше всего я думал об Алине и о словах Андрея, который потерял жену из-за этого проклятого места. Я так сильно мечтал свалить отсюда, плевать было даже на деньги, ведь какой от них прок, когда сидишь зарешеченный со всех сторон.

«Жаль, что я не юрист, эти ребята всегда находят лазейки в любом договоре».

Я сделал половину первой камеры, как вдруг висящий на стене телефон начал верещать. Я хотел было подойти и снять трубку, но стоило сделать шаг, как из тени вышел тот самый верзила и сделал это за меня. До этого момента я был уверен, что нахожусь здесь один.

Он молча выслушал и, повесив трубку, повернулся ко мне:

– Обед.

– Обязательно сообщать мне лично? Я мог бы сам принять звонок.

Он смотрел на меня, не моргая. В этом взгляде не было ненависти или осуждения, лишь холодная тупая пустота. «Чертов зомби». Я бросил инструмент, и мы направились в столовую.

Там уже находилась по меньшей мере дюжина охранников. Кто-то стоял у раздачи с широким подносом, другие сидели за столами и молча жевали, стуча вилками то по тарелкам, то по зубам.