Возможно, ему даже было не столь уж и важно, что я ему отвечу, он просто хотел… облегчить собственную душу?

Но хотела ли я это слушать? Не больше, чем диалог из слезливого сериала.

И все же мы прожили вместе много лет. Хотя бы в память об этом я могла выполнить его просьбу, которая станет последним из того, что я для него сделала.

— Ладно, — ответила холодно и предостерегающим тоном добавила:

— Но если только позволишь себе в мою сторону хоть какие-то обвинения и оскорбления — вылетишь за порог.

Конечно, подобные вещи звучали, наверно, смешно из уст достаточно миниатюрной женщины в адрес мужчины, но, видимо, что-то в моих глазах и голосе заставило его принять эти слова всерьёз. Саша покорно кивнул и, повинуясь моему жесту, вошёл в квартиру и прошёл внутрь.

Он совсем не казался опасным. Скорее… сломанным. Потерянным. Бесконечно жалким.

Я кивнула ему на стул и он послушно сел. Сама я отошла чуть подальше, к окну, и, скрестив на груди руки, молча ждала, опершись бедром о подоконник.

Саша обвёл задумчивым, горьким взглядом кухню, где мы устроились. Она была ещё не совсем обжита, хотя оборудована всем необходимым, и все же я даже сейчас успела расставить в этом помещении несколько вещичек, которые делали его более живым.

Сашин взгляд остановился на одной из них. На часах в виде фигурки совы — немудрёная керамика, но мне они очень нравились.

Губы его нервно дрогнули, словно именно сейчас чётко пришло осознание: это и в самом деле конец. Ничего больше не будет так, как раньше. И привычные вещи больше не находились на своих местах.

Мне тоже было жаль. Себя, своей веры и всех прожитых в обмане лет. Но я должна была идти дальше и не оглядываться на то, что не вызывало ничего, кроме горечи.

— Ловко ты… провернула все с этой квартирой, — заметил он с кривой улыбкой, но в словах его не было злобы и обвинения.

— Что, хочешь забрать единственное, что дал своим детям? — поинтересовалась насмешливо.

— Нет.

Одно короткое слово — но такое весомое, исчерпывающее…"

"Саша опустил вниз голову, сцепил руки в замок и стал медленно поглаживать пальцами одной руки — костяшки другой. Я знала, что этот жест его успокаивал…

Поразительно. Я знала о нем так много… а главного — его гнилой сути — не разглядела за столько лет.

— Я всю прошлую ночь… не спал, — проговорил Саша после паузы. — Не знал… что мне делать, куда идти. Дома все напоминает о тебе… о детях. И я просто… не могу там быть. Без вас…

Что это было? Чего он этими словами добивался? Жалости, сочувствия? Но ему ведь не было жаль ни меня, ни даже своих собственных детей. И как только хватало совести теперь давить на мои чувства?..

От которых остался только пепел.

— По-моему, абсолютно очевидно, куда тебе идти, — произнесла холодно и безразлично. — К Катюше, конечно.