Совершенно случайно наш современник Олег Димин узнаёт один из секретов древнего учения, позволяющего спящему человеку силой своего разума творить новые вселенные, Олег ставит эксперимент — и ему действительно удаётся создать для себя новый мир. Однако Димин ещё не знает, что обитатели этого мира получились слишком самостоятельными, а потому некоторые из них захотят восстать против демиурга, а отдельные порождения его фантазии смогут даже проникнуть в наш мир. Армагеддон надвигается на ни о чём не подозревающий Санкт-Петербург…

Царапины начинались примерно на уровне глазка. Чем ниже, тем их становилось всё больше и больше, и внизу дверь напоминала густой, широкий веник.

— Что это? — мрачно спросила Таня.

— Это их собака, — осторожно ответил Олег, — по кличке Охлос.

— И ты хочешь, чтобы мы взяли домой этакую тварь?

— Да она маленькая совсем. Чуть выше колен. Милый такой пуделёк.

— Тогда откуда эти пробоины? — Таня задумчиво ковырнула ногтем свежую белую ссадину рядом со стеклянным кругляшком.

— Ну, наверное домой собачке хотелось, — пожал Олег плечами, — она подпрыгивала… радовалась, так сказать.

— А если она и нашим дверям радоваться начнёт?

— Да никто нас Охлоску брать не заставляет, — примирительно напомнил Олег. — Не хочешь — не возьмём. К тому же она не так уж и любит скакать. Миша обувь на вешалку ставит, чтобы псина не грызла. И ничего, не достаёт.

— Куда он ставит обувь?.. — зловеще переспросила Таня.

Олег понял, что сболтнул лишнее, но сказанного не воротишь: по Таниному лицу стало ясно, что супруга приняла окончательное и бесповоротное решение — можно спокойно разворачиваться и уходить, всё равно никакие аргументы на неё уже не подействуют. Однако палец успел вдавить кнопку звонка, уже лязгал замок, открывалась дверь, и через образовавшуюся щель вырывался истошный вопль:

— Жрать хочу! Жрать давайте! Голодом зам-морили!

— А это кто? — шёпотом спросила мужа Таня.

— Это попугай, — ответил вместо Олега Михаил. — Врёт, паразит, только что миску овса стрескал.

Миша Немеровский вымахал выше Таниного мужа почти на две головы, но получился раза в полтора тощее. Плеч у него, казалось, не было вообще — рубашка не соскальзывала до пояса только из-за туго застёгнутого воротничка, а брюки не падали лишь благодаря затянутому на последнюю дырку ремню. В качестве компенсации Миша обладал великолепными пышными кудрями, и в довершение был блондином. В общем, одуванчик, а не человек. Неординарную внешность дополнял восторженный склад ума: Немеровский мгновенно возгорался самыми разнообразными увлечениями и столь же быстро угасал.