— Ну ты же консервы-то не те купил… — проворчала недовольно. — Я просила с синей этикеткой, а это — зелёная…

Ну вот, и снова она чем-то была недовольна.

— С синей не было. Я взял хотя бы такие.

— Надо было в другом магазине поискать!

— Заходил. Там не было тоже.

— Значит, опоздал. Их всегда с утра завозят, я поэтому хожу к самому открытию…

Он не стал ничего на это говорить. Просто смотрел на неё молча, слушал…

А видел при этом себя самого. Сколько раз он вот точно так же попрекал Настю всем подряд, хотя стоило бы сказать «спасибо». Потом мысленно ругал себя — признавать свою вину вслух было просто выше его сил — но в следующий раз делал ровно то же самое…

Видимо, мы на каком-то генетическом уровне порой повторяем поведение своих родителей.

— Я ещё поговорить с тобой хотел, — произнес он, когда мать наконец вылила все свое недовольство и, скрупулёзно сложив ракеты из-под продуктов в другой пакет из-под них же, повернулась к плите, чтобы вскипятить воду для чая.

— А? — отозвалась она коротко, оборачиваясь к нему с таким видом, словно уже заподозрила нечто неладное.

Он помолчал, мысленно подбирая слова. И ругая себя за то, что вообще завёл этот разговор…

Он ведь давно уже был взрослым мужчиной и мамино одобрение в важных решениях ему совсем не требовалось. И все же… промолчать, скрыть от неё такую вещь ему казалось чем-то сродни смертному греху…

Мама вырастила его одна. Она была ему и мать, и отец, и Господь Бог. Он не мог её обманывать — все казалось, что мама непременно это почует, обидится…"

"А обижать её он не хотел. Где-то на подкорке сознания были словно выжжены её слова, которые она часто ему повторяла: женщин у тебя может быть много, а мама — только одна…

Маму нужно беречь.

Поэтому он все же не сказал ей, что прописал в подаренной ею квартире сына. Мама была против и этого, совершенно уверенная в том, что если он там кого-то пропишет — квартиру у него непременно отберут. Пусть даже речь шла о годовалом ребенке.

— Ну, в общем… — проговорил неловко, так и не придумав, как лучше начать разговор. — Мы с Настей денег копили в последние годы, чтобы квартиру для Лизы купить и вот… накопилось. Так что…

Он оборвался, потому что мамины глаза стали размером с блюдца и она испуганно схватилась за сердце.

— Опять ты за старое! Ну как ты не видишь, что твоя жена делает?!

— А что она делает? — спросил спокойно, хотя ответ уже предвидел.