– «Что вам известно об участии старосты Бороницына в карательной акции полицейского отряда и немецкой полевой жандармерии против жителей деревни Прудки в феврале 1942 года?» – «Ничего. Знаю только, что староста увел народ в лес». – «Откуда вам это известно?» – «Так говорили в управе». Потом привезли в Прудки и начали проводить очные ставки с жителями. Первой оперуполномоченный Флягин вызвал директора школы. «Что вам известно об участии старосты деревни Прудки Бороницына Петра Федоровича в карательной акции против жителей вышеназванного населенного пункта зимой 1942 года?» – «Петр Федорович спасал деревню и нас от немцев и полицаев», – сказала Серафима Васильевна. «А я вас спрашиваю о другом, – нервничал оперуполномоченный. – Об участии вашего старосты в карательной акции. Каково было его участие?» – «Я и говорю, – стояла на своем Серафима Васильевна, – делил все горе вместе со всеми. Когда Курсант, командир партизанского отряда, организовал оборону Прудков, Петр Федорович стрелял по карателям из пулемета. Пулемет был установлен в нашей школе. В фундаменте дыра еще цела. Можете посмотреть. И гильзы там валяются». – «Вы, Серафима Васильевна, так уверенно говорите, будто сами вместе с вашим старостой в тот момент в карателей стреляли. Ленту пулеметную держали…» – «Я не держала. А вот муж мой держал. Рядом с председателем нашим был до последнего». – «Так вы подтверждаете участие вашего старосты в карательной акции немецкой полевой жандармерии и отряда полиции против жителей деревни Прудки в феврале 1942 года? Да или нет?» – «Товарищ Флягин, как я могу ответить на этот вопрос? Я уже сказала вам, что Петр Федорович Бороницын участвовал не в карательной акции против жителей, а в обороне жителей против карателей». – «Ах ты, хитрая баба! – кричал оперуполномоченный, потрясая своим наганом. – Все вы тут в Прудках такие! Друг за дружку! Круговая порука!» – «Я вам, товарищ Флягин, не баба, а директор школы. Прошу обращаться соответственно. У меня достаточно образования, чтобы понимать более вежливый язык и тон. К тому же я значительно старше вас. И мои двое сыновей на фронте. И муж тоже».

Но оперуполномоченный Флягин на этом не успокоился. Он вызывал людей до полуночи, пока не измучился сам. В конце концов сказал Петру Федоровичу: «Черт с тобой. Живи. Неси самогону, да получше, почище. Помои не люблю. И грибочков солененьких. Что-то на солененькое потянуло».

Оперуполномоченный Флягин в районе был человек всесильный. Повыше первого секретаря райкома партии и председателя райисполкома. Жаловаться на него уже никуда не пойдешь. И покарать он мог такой карой, и услать туда, откуда на фронт, под пули, просились, как домой.