– Задумал что? А? Думаешь споить меня? От дела отвести? – И прищурился, как будто увидев вдруг прицел своего нагана, который ребристой затертой рукояткой с вороненым стальным колечком выглядывал из кобуры.

– Да что вы, товарищ Флягин, и в мыслях такого не держу. Дело есть дело. Каждый из нас делает свое дело. На благо советской родине. Для фронта стараемся. Все для фронта, все для победы. Солдат-то в окопе должен быть сыт, обут, одет.

– Это оно так, Кондратий Герсимович. Да только у меня по поводу работы вашего хозяйства в направлении обеспечения, так сказать, фронта иные данные.

Ладно, пусть выговорится. Тут перечить нельзя. Слушать, соглашаться и подливать в рюмку первача. Этот вроде и не такое свиное рыло, как господин Штрекенбах. Но пережили и того, и этого, даст Бог, он как-нибудь управит без особых осложнений. Так думал Петр Федорович, закусывая соленым грибком и не чувствуя ни вкуса груздя, ни хмеля самогонки.

– Как фамилия доярки? – спросил оперуполномоченный и по-хозяйски выбросил вперед ногу, скоблянул по полу каблуком с подковкой.

И только теперь Петр Федорович по-настоящему разглядел его сапоги. Высокие, на хорошей колодке, они плотно и фасонисто облегали ногу. Такими на складе не разживешься. Даже если там у тебя все начальство в кумовьях. Явный индпошив. И мастер, каких поискать. Такие берут за работу дорого. Только для состоятельных клиентов.

– Фамилия? – переспросил председатель.

– Да, как ее фамилия? В чьей группе падеж? Ты, кстати, выяснил все обстоятельства? Что это? Преступная халатность? Вредительство? Саботаж поставок? Все для фронта… – И оперуполномоченный вдруг в упор уставился на Петра Федоровича. – Для немцев, Петр Федорович, небось лучше тут старались?

– Мы скот угнали, – спокойно ответил председатель. – Немцам ничего не досталось. Мы директиву райкома и райисполкома исполнили в полном объеме, товарищ Флягин.

– Знаю я, знаю, как вы тут директивы исполняли."

"– Исполняли честно, – стоял на своем Петр Федорович. – Когда полиция и жандармы прибыли реквизировать скот в пользу германской армии, мы, товарищ Флягин, воспрепятствовали этому с оружием в руках. И вам это хорошо известно.

Флягин вытянул и вторую ногу. Теперь оба его сапога сияли, как в витрине магазина. Магазин такой Петр Федорович видел однажды в Москве, на Остоженке. Эх, какой товар там был выставлен! Но и у Флягина сапоги не хуже. Оперуполномоченный усмехнулся.

– Странная у вас какая-то деревня. Мутный у вас народец проживает. Кого ни спросишь, ничего толком не добьешься. – Оперуполномоченный встал, допил свою рюмку и начал застегивать полушубок. – Пойдем-ка, председатель, на ферму. На месте все осмотрим. А дорогой доложишь, что удалось выяснить самому.