Он умел и ломать, и улавливать, и припугивать, и вытягивать нужное хитростью и посулами. Но в Прудках не нашлось ни одного человека, который бы сказал о председателе, бывшем старосте, хотя бы одно худое слово.

Самогонку и грибы, хлеб и сало в правление принесла Зинаида. Ноги у Петра Федоровича от долгого неподвижного сидения в одиночной камере районной тюрьмы отекли так, что он не мог ходить. Вот тогда-то оперуполномоченный Флягин впервые и увидел дочку председателя. Лейтенант госбезопасности стоял у окна, курил, пуская дым в форточку, как всегда это делал в своем кабинете, и жадно следил за движениями девушки, за ее смуглыми пальцами, раскладывавшими по тарелкам кусочки сала и хлеба. Он любовался овалом ее лица и осанкой. Надо ж, какая красавица в этой глухомани живет. Вот бы такую секретаршей…

И вот судьба снова сталкивала их.

Глава двадцать третья

– Мансур, видишь за танком «гроб» ползет?

– Вижу, командир.

– Давай, подожги его. Или хотя бы останови. Твоя задача, чтобы он остановился.

– Танк надо! Танк, командир! – недоуменно оглянулся на ротного бронебойщик. – Вон танков сколько! Три! Кто их подобьет без Мансура?

– Давай по бронетранспортеру. Подожги мне этого гада до начала открытия огня. Чтобы поднять настроение славянам.

– Понял, командир.

Воронцов вернулся в пулеметный окоп.

– Храпунов, слушай задачу. Сейчас Мансур остановит «гроб», вон тот, который идет следом за танком. Как только он «клюнет» носом, ты сразу открывай по нему огонь. Постарайся, чтобы из него мало кто ушел. – Воронцов оторвал взгляд от бинокля и оглянулся на пулеметчика.

Лицо Храпунова было бледным, как маскхалат. Сгорбившись над прицелом ДШК, он слизывал с дрожащей ладони снег и смотрел поверх щита в сторону дороги.

– Храпунов, приготовиться. – И Воронцов поднял бинокль."

"Снег валил всю ночь и все утро и хорошо замаскировал окопы батальона и позиции противотанкового дивизиона. Орудия были выведены на прямую наводку. Батарея «сорокапяток» прикрывала дорогу слева, со стороны лесной сторожки и окопов Восьмой роты. Другая батарея ушла правее и гремела ломами и кувалдами с другой стороны дороги. Когда только-только прибыли на отсечные позиции, Воронцов пошел к артиллеристам. Те выглядели усталыми, издерганными, хмурыми. Увидев на своих недостроенных позициях командира стрелковой роты, стали зло переругиваться между собой. С ним разговаривали неохотно. На некоторые вопросы и вовсе не отвечали. Воронцов подошел к командиру батареи и рванул его за портупею так, что у того слетела с головы шапка:

– Слушайте, капитан, своих подчиненных будете воспитывать после боя.