– И вдруг спохватился: – Так как все же фамилия той доярки?

– Бороницына. Бороницына Зинаида Петровна. – И Петр Федорович побледнел.

– Дочь, что ли? Ну и ну! Как же ты это допустил, председатель? Ты ж ее под статью подводишь!

– Да погодите вы, товарищ Флягин. При чем тут статья? Бывает такое у телят. Кормов-то не хватает. Сеном кормим да соломой. Пшенички бы да ячменю на комбикорм. Да пойло чем-нибудь сдобрить, коровушке-то. Она бы тогда и растелилась лучше, и потомство дала здоровое. Корова – она ж, товарищ Флягин, как женщина…

– Ладно, председатель, прекрати свою агитацию. Пойдем, глянем.

Э, брат, да ты больше на другого похож, подумал Петр Федорович. Господин Штрекенбах просто презирал нас, как неполноценных. И, не имея на то приказа, зла не делал. А ты под кожу лезешь. Как Кузьма Новиков. Тот тоже начинал с выпивки. Петр Федорович вспомнил бывшего полицая, и ему показалось, что от одежды оперуполномоченного Флягина пахнет точно так же, как от черной форменной шинели Кузьмы Новикова.

Пошли на ферму.

Оперуполномоченный Флягин шагал впереди. Петр Федорович смотрел на его сутулую спину, захлестнутую крест-накрест ремнями, на стальное колечко рукоятки револьвера, и его начинало мутить от того неизвестного, что уже разверзалось, как непроходимое болото, впереди. Ладно бы, если под стебло поволокут его голову, председательскую. А если Зинаиду к ответу потянут…

Еще издали Петр Федорович увидел возле ворот сгрудившихся доярок. Среди них стояла и дочь. И он, догнав оперуполномоченного, сказал:

– Вы, товарищ Флягин, наше семейное положение знаете. Семеро по лавкам. В буквальном смысле. Пожалейте детей, товарищ Флягин. А дочкиной вины тут нет.

– Разберемся, – спокойным тоном отреагировал оперуполномоченный, и Петр Федорович сразу почувствовал, что у того во всей этой истории, закрутившейся вокруг него, председателя, Зинаиды и двух павших телят, есть какая-то мысль, какой-то интерес.

Что ж, подумал он, добра от этого прохвоста не жди, а торговаться надо. Вокруг чего ж он свой ус завивает? Вот что сперва надо вызнать. А там уже думать, куда дальше повести. Одни ушли, деревню спалили. Другие пришли. Эти хаты, конечно, палить не будут. Этим другое надобно."

"Ухватки оперуполномоченного Флягина Петр Федорович уже знал. Полгода назад именно Флягин арестовывал его и возил в районную тюрьму. Неделю просидел тогда Петр Федорович на хлебе и воде. Флягин допрашивал и днем, и ночью. Приводил каких-то людей, работавших в полицейской управе кто конюхом, кто кем. «Знаешь его?» – спрашивал он приведенного из соседней камеры. «Знаю». – «Кто?» – «Петр Федорович Бороницын». – «Кем он был во время оккупации?» – «Старостой деревни Прудки».