Но именно на 12,7-мм пулемет и надеялся Воронцов в предстоящем бою. На расчет осторожного Храпунова да на бронебойщиков Зиянбаева. Артиллеристами управляли свои командиры.

Когда окоп был почти готов, Храпунов принялся вырубать нишу. А через полчаса они вчетвером, бросив лопаты, подняли тяжелый ДШК и установили его на площадку. Бруствер перед стволом убрали. Ствол свободно ходил над самой землей, сантиметрах в десяти. Бруствер и остатки земли закидали снегом. Все. Оставалось ждать.

Как это все напоминало Воронцову октябрь сорок первого года! И запахи те же. И так же надсадно дышат в соседних ячейках бойцы. И тот же блеск в их глазах. И тот же гул в глубине лесного проселка.

– Танки! – пронеслось над наспех отрытыми и кое-как замаскированными окопчиками Восьмой роты.

– Без приказа огня не открывать! Сигнал к началу огня – зеленая ракета! – крикнул Воронцов и потряс над головой своим тяжелым «ТТ». – Сидеть тихо! Бронебойщикам приготовиться!

Глава двадцать вторая

Беда не ходит одна. Похоронили Анну Витальевну. Отвезли гроб на озеро. Выдолбили в мерзлой земле могилу. Монах Нил прочитал над телом молитву. Петр Федорович и Зинаида вернулись с хутора и принялись за привычную каждодневную работу. Но тут в Прудки наведался районный оперуполномоченный НКВД лейтенант госбезопасности Флягин. Приезд его был связан с тем, что на ферме пало два теленка. Оба из группы Зинаиды.

Петр Федорович встретил оперуполномоченного на крыльце правления, как встречал когда-то таким же метельным днем на школьном крыльце начальника жандармерии господина Штрекенбаха. И так же, как Штрекенбаха, он угостил лейтенанта госбезопасности Флягина самогоном с солеными грибочками. Правда, тот, увидев на рабочем столе председателя походную сервировку, вначале вроде даже оробел, потоптался, видать, соображая, как поступить, потом выразительно посмотрел на Петра Федоровича и сдержанно кивнул:

– А что, оно и можно. И даже нужно. Дорога к вам не ближний свет. И опять же морозит с утра…

– Так именно это, товарищ Флягин, я имел в виду. А то, знаете, ноги застудите и всякое такое… – И Петр Федорович кивнул на хромовые сапоги оперуполномоченного. – Сапожки-то у вас, товарищ Флягин, можно сказать, не по сезону. Вот то-то и оно…

Петр Федорович суетился вокруг стола, уже понимая, что вроде живец оказался гожий и что, похоже, клюнуло. Теперь подавай Бог терпенья и сноровки выдержать все до конца и на этот раз.

За первой, как и следовало ожидать, легко пошла вторая. Первача Петр Федорович принес отменного. Таким бы самого дорогого гостя встречать. Получалось, что вот он и пожаловал.

– Что-то ты, председатель, мало пьешь, – заметил, опорожнив третью рюмку, оперуполномоченный.