Но и о том, что Аллах заставил его целую неделю посвятить исключительно нам, Айдар явно не жалеет.

Сафие в восторге от возвращения отца. Он — в восторге от нее.

От меня тоже, но я подозреваю, предпочитает, чтобы я стонала не от головной боли, а из-за движений его члена внутри.

Мы до страшного становимся похожи на обычную счастливую семью.

Я просыпаюсь ночами, смотрю на спящего на соседней подушке Айдара, и пытаюсь поверить, что все происходит с нами в реальности.

Однажды, не сдержавшись, спросила и у него — чувствует ли он то же. Айдар сказал, что да. Местами страшно. Слишком хорошо.

И мне хорошо. И тоже слишком.

Думаю, это пройдет. Пока мы еще испуганы возможной жизнью друг без друга, о которой теперь и говорить нечего.

И чем ближе конец нашего карантина — тем я сильнее грущу.

Вот бы закрыться так на годик… Глупо, конечно, но иногда хочется.

Когда нам всем становится легче — Сафие начинает устраивать концерты. Отец платит малышке щедрые долларовые гонорары, а я стараюсь отрабатывать преданной фанаткой."

"Я кормлю свою семью слишком рьяно. Айдар смеется, что в следующий раз уже не выйдет из квартиры, а выкатится, но мы не только наедаем калории, но и сжигаем их.

Этой ночью, к примеру, Сафие укладывала я. Айдар сделал все, чтобы, читая малышке сказку, я сгорала от нетерпения, мечтая, что мой ребенок поскорее уснет.

Он весь вечер меня незаметно для Сафие трогал, шептал на ухо пошлости. Целовал то в шею, то за ухо. Под столом гладил коленку. Бедро.

Я горела. Пульсировала.

А Сафичке, как назло, очень хотелось поговорить. Когда я осознала, что малышка заснула, рванула в спальню.

Айдара хотелось разорвать. Ну и залюбить. Он полусидел на кровати, лениво листая телефон. Вроде как просто ко сну готовился.

Как же!

Над экраном следил, как закрываю дверь на замок. Сбрасываю одежду по пути. Грациозной кошкой ползу по кровати. Спускаю резинку его боксеров. Веду кулаком по возбужденному стволу, который от моих действий твердеет сильнее.

Грею дыханием головку члена и беру в рот.

Стону от удовольствия. Горю между ног и нещадно теку.

Начинаю сосать, слыша, как он откладывает телефон. Улыбнулась бы, да не до улыбок.

Мужская рука едет от шеи по моей спине, прогибая сильнее, а потом я слышу:

— Развернись ко мне.

Как именно — сходу не понимаю. Айдар делает все сам.

Моя промежность оказывается перед его лицом. Мои губы — на члене. Мы так еще не делали. Это очень… Волнует.

Но я киваю в ответ на:

— Расслабься и соси, хорошо?

И скольжу языком по стволу, шире разводя колени.

Сначала лучше чувствую, что доставляю ему удовольствие ртом, а потом акценты внимания смещаются на его язык и пальцы, играющие с чувствительным входом. Слишком ярко. Хорошо.

Прогибаюсь, толкаюсь навстречу. Краснею, бледнею, теку еще сильнее.