Стараюсь не забывать про его просьбу, но я слишком расслабилась — сосать не получается.

Рвано дышу на головку, стону, скребу по простыне и хочу быстрее кончить от его языка.

Слышу ругань, смеюсь невпопад, а потом меня разворачивает и падаю на спину.

По влажным до неприличия половым губам проезжается член и входит сразу глубоко. Блестящие моей смазкой губы накрываю мой рот.

Айдар делает несколько резких толчков, нависает и смотрит хищно. Над шестьдесят девять нам еще придется поработать.

— Ты должна была сосать, Салманова. Условия для кого?

— Для тебя, — смеюсь и тянусь за поцелуем. Он дает. Наполняет меня, быстро доводя до оргазма. — Я научусь… — Обещаю, пытаясь заслужить «прощение».

— Конечно, научишься.

Из моей грудной клетки вырывается смех, он же быстро превращается в стон. Я кончаю от толчков, чувствуя себя самой счастливой на свете.

* * *Сейчас вспоминаю это, и пальчики на ногах поджимаются.

Я сознательно не делала еще ни одного теста, хотя мы уже вполне могли успеть забеременеть. Торопиться не хочу. Разочаровываться и нервничать.

Все будет.

Я уверена.

На часах — одиннадцать утра. Сегодня завтрак у нас будет очень поздним. Мы и проснулись-то поздно. Сафие пришла к нам часов в восемь. Я собиралась оставить их с Айдаром и встать, но не смогла.

Во второй раз проснулась уже последней из-за звонка Айдару. Кто-то должен был привезти документы.

Я думала, он сразу же сядет работать, но нет. Сейчас вот я жарю вафли, прислушиваясь к доносящимся из нашей с Айдаром спальни голосам.

Они трещат с Сафие, а я счастлива до невозможного.

— Ай, нееееее!!! Кр-р-р-р-расиво!!! — Сафие говорит громко, я улыбаюсь, даже не зная, чему.

Что там у них красиво?

— Думаешь, ханым?

— А мне можно?

— Покажешь, какое хочешь. Купим.

Не знаю, что еще он ей купит, но качаю головой. Он нашу дочку совсем разбалует, Аллах. Нам срочно нужен второй ребенок, чтобы Сафие научила делиться любовью и заботой. Их хватит на десять детей, я уверена, но…

Да ладно, Айка, не придумывай оправданий. Ты просто хочешь второго.

Открываю вафельницу, взбалтываю и заливаю тесто, пританцовывая.

Слышу, что разговор в спальне стал тише. Шушукаются. Хочется бросить все, подойти ближе и подслушать. Иногда я так делаю, каюсь. Даже не стыдно. Очень люблю за ними наблюдать.

Но сейчас сдерживаюсь. Уйду — вафли сгорят. А в голове уже вижу, как ставлю посреди стола огромную горку. Мы берем по одной и уплетаем с кленовым сиропом и кедровыми орешками.

От мыслей о том, сколько впереди ждет счастья, грудь распирает.

— Сафие, нет. Я тебе запрещаю, — голоса снова становятся громче. Я даже удивляюсь, потому что Айдар звучит как-то слишком настойчиво. Обычно он Сафие таким тоном ничего не запрещает.

Оглядываюсь, прислушиваюсь.