Я выплачу их, но не перед ребенком. А ей просто киваю.

Делаю самой счастливой девочкой на свете.

Она настолько рада, что хлопает в ладоши и смеется, целует меня, а потом уплетает ужин без торговли.

Садится рисовать. Тараторит и ждет, когда папа встанет.

Около восьми я начинаю нервничать. Захожу. Не окликаю — по ровному дыханию понятно, что спит. Присаживаюсь рядом с кроватью. Трогаю лоб.

Шайтан…

Он горячий, как печка.

Чувствую слабость в руках. Страх. Сожаление множится на сто.

Он уже горячим приехал. Только и сам, скорее всего, не знал. Ему было плохо, но мне не отказал.

Айдар переворачивается во сне, я осторожно выхожу из спальни и достаю свою аптечку.

Сафие до последнего ждет меня с хорошими новостями, но сегодня для дочки их нет. Целую ее в лоб, объясняю, что папа заболел. Укладываемся с ней спать. Дальше — в тишине квартиру варю бульон.

Остужаю его, возвращаюсь в спальню. Ставлю поднос на тумбу у кровати и зажигаю ночник.

Касаюсь плеча, чувствуя себя ужасным человеком.

— Дар, — зову максимально нежно. Он не отзывается. Закусываю губу и сжимаю сильнее.

Дергается.

Черт, испугала.

— Дар, надо температуру померить, — прошу, он резко поднимается на локтях. Хмурится. Смотрит на меня. Мне кажется, понятия не имеет, сколько спал.

Ведет взглядом по комнате. Вспоминает все. Хлопает по кровати. Телефон ищет, наверное.

— Который час?

— Десять…

Опускает голову и трясет ею. Кривится."

"— Блять… Башка трещит… — Трет шею сзади. — Сафие спит уже?

— Да. Ты заболел, Айдар… Температура.

— Сейчас уйду.

Он упирается в матрас руками, хочет встать, а меня накрывает паника.

Прижимаю его руку к кровати своей. Начинаю головой мотать. Торможу:

— Куда? Я тебя не пускаю.

— Малую не хочу заразить. Может и тебя уже…

Все равно мотаю головой.

Он садится, я давлю ладонями уже на мужские колени. Встаю, тянусь лицом к лицу.

Айдар пытается увернуться, я прижимаюсь к губам, щекам, подбородку, шее.

— Айка… Что делаешь?

Он против, но увернуться не даю. Клюю-клюю-клюю. Он пытается отклониться, в итоге толкаю в плечо и забираюсь сверху. Айдар делает еще несколько попыток освободиться, но я не даю.

Смиряется. Снова лежим. Мужское дыхание выравнивается. Я слышу, как болезненно сглатывает.

— Голова трещит. И горло… — Он признается, я жалею, поглаживая по волосам. — Я даже не просыпался…

— И температура у тебя, — продолжаю жалеть, прижимаясь к горячей-горячей коже. — Я буду тебя лечить, — то ли обещаю, то ли угрожаю, ведя носом по колючей щеке.

Несколькосекундное колебание заканчивается уставшим выдохом Айдара.

— Давай я пару дней отлежусь сам, Айк. Не хочу вас заражать.

— Ты не заразишь. Я буду осторожной. Но ты никуда не уйдешь, слышишь?

Не знаю, слышит ли он, но я слышу, как хмыкает.

Захочет — уйдет.