Ребенок затих.

Ася вышла спустя примерно двадцать минут, когда он с горем пополам усмирил потребность взять ее прямо сегодня. И снова она краснее помидорки, и неосознанно проводит пальцами по губам, как будто не верить собственным воспоминаниям.

— Тебе нужно поспать, маленькая. — Тимур похлопал по дивану около себя.

Она неуверенно села рядом, дала себя уложить, обнять, уткнулась носом в сгиб его шеи. Тимур сдернул со спинки теплый плед, укрыл их обоих. И поймал себя на мысли, что никогда в жизни так не радовался тому, что место для сна узкое и тесное.

— Я вас никуда не отпущу, Морковка, — сказал шепотом, когда девчонка уснула.

Всего-то пять минут в тепле и безопасности — и она уже сладко посапывает, щекочет кожу ровным дыханием. — Мои.

Что там Стас говорил о том, что мозгу нужен лишь час, чтобы понять, что именно с этой женщиной хочется провести всю жизнь? И все остальное — лишь попытки члена как-то оправдать нежелание остепениться? Надо бы завтра сказать Онегину, что все это долбаная правда.

К сожалению, поспать до утра вмести им не дал Тим. Тимур услышал его настойчивою возню даже через закрытые двери и собирался сам встать к нему, но Морковка его опередила: легко, словно не она только что мирно сопела ему в шею, вскочила, сорвалась с дивана, пресекая любые попытки ей помочь.

Наверное, парочки страстных поцелуев все же недостаточно, чтобы вызвать у нее доверие. Над этим еще работать и работать, и Бес не собирался торопиться."

"Впереди было достаточно времени, чтобы придумать причину, по которой они с Тимом должны будут и дальше оставаться рядом, а не съезжать на другую квартиру.

Утром он первым делом взялся готовить завтрак, благо в холодильнике нашелся свежий творог и яйца, а искусством обращения с мультиваркой Тимур, как истинный холостяк, овладел почти в совершенстве. Хоть и не так уж часто практиковался.

Когда заспанная Ася появилась на кухне с ребенком на руках, завтрак был готов: запеканка с пюре из взбитой в блендере свежей клубники, свежий латте и гренки, щедро залитые расплавленным сыром с зеленью. Морковке понадобилось несколько минут, чтобы оценить содержимое тарелок, после чего она рассеянно опустилась на кухонный диванчик.

— Это ты приготовил? — спросила Морковка, оценивая — и явно в его, Тимура, пользу! — высоту запеканки. — Правда ты?

— Ну не совсем уж безрукий, — делано обиделся Тимур.

— Я совсем не то имела ввиду! — спохватилась она.

— Маленькая, я же шучу, — мягко успокоил Бес, мысленно делая «зарубку» поумерить градус шуток хотя бы до тех пор, пока она успокоиться и перестанет остро реагировать на каждое слово. С другой женщиной это наверняка бы уже надоело, но на Морковкин румянец хотелось, кажется, смотреть вечно. — Садись, попробуй.