— мы, между прочим, даже ужин сами приготовили.

— Мужчины! — похвалила Морковка. — Посмотрим, как справились и стоит ли отдавать сразу все подарки.

— Тима, по-моему, нас шантажируют.

— Моя, — задумчиво отозвался сын. И на всякий случай покрепче ухватился за Асину шею.

— И что ты нам привезла? — спросил Тимур уже на улице, пристегнув Тимофея в детском кресле и как раз спрятав самый большой чемодан в багажник. — Кленовый сироп и шарфы в клетку?

Ася смущенно отвела волосы за ухо, потянулась к наплечной сумке и достала оттуда небольшую коробочку, перевязанную розовой лентой.

— Прямо сейчас можно и открыть? — на всякий случай уточнил Тимур, хоть ее намерение было очевидным.

— Прямо сейчас, — кивнула Ася, жадно наблюдая за тем, как он потянул за хвостик ленточки. — Этот подарок до дома ждать не будет.

Внутри, на маленькой белой подушке лежали крохотные пинетки. Размером словно на куклу, с озорными белыми помпонами. Тимур оторопело сунул в них пальцы, выудил наружу, изображая идущие по воздуху ноги. И вдруг замер, когда напоролся на лицо жены: она чуть не горела от смущения.

Пинетки.

Розовые. С помпонами.

Она подарила ему детские пинетки.

— Бесятина, скажи, что это то, о чем я думаю… — взмолился Тимур, чувствуя, что сердце вот-вот лопнет от предвкушения ее ответа.

— Шесть недель, — шепнула она осторожно. — Я привезла тебе дочку, Сказочник.

Тимур и сам не понял, куда делась коробка, но пинетки так и остались на пальцах, когда он обхватил ладонями лицо жены.

— Ты привезла мне весь мой мир, маленькая…"