Вдруг оно на вкус, как подошва солдатских сапог под керосиновым соусом?

Ася решительно пододвинула тарелку, отломила вилкой кусочек и отправила его в рот, сосредоточенно жуя. Восторг и удивление смешались в ее взгляде, словно пьянящий коктейль. Жаль, что не существовало никакой возможности оценить его еще и на вкус, но Тимур не сомневался, что этот экзамен на шеф-повара сдал на «отлично».

— У тебя вообще есть недостатки? — спросила Ася позже, когда тарелки опустели, а от латте в чашке осталась лишь прилипшая к стенкам пенка. — Я имею в виду что-то серьезное, а не то, что у тебя слишком быстро отрастает щетина.

Тимур машинально погладил подбородок: в самом деле, за ночь на подбородке наметилась легкая шершавость. Наверное, компенсация зато, что все остальное тело как раз-таки не страдает волосатостью от слова «совсем».

— Мне в офис только через два часа, побреюсь перед выходом.

Ася встала из-за стола, подошла к Тимуру, глядя на него с низу вверх. Протянула руку.

— Можно? — Ее пальцы замерли у линии подбородка.

Тимур мысленно пожелал себе терпения. После вчерашних горячих объятий и танца языков, он бы позволил ей все, хоть сумасшедшее родео на его члене, но говорить об этом слух не стоило. Вместо ответа он перехватил ее запястье и твердо положил ладонь себе на щеку. Морковка пробежала кончиками пальцев по шершавости, глядя на него вдруг вспыхнувшим жарким янтарным огнем.

— Могу оставить так, если хочешь, — предложил Тимур, безошибочно угадав ее мысли.

— Да, пожалуйста.

Она прочертила линию от щеки до губ, задевая подушечкой большого пальца ямку под нижней губой. На миг зажмурилась, как будто это действие было почти таким же приятным, как и их ночная страсть.

Ладно, кажется, пришло время еще немного смутить Морковку. И хорошо бы, с самыми радужными последствиями в виде ее улыбки.

— Пойдем.

Тимур взял ее за руку, отвел в гостиную, усадил на диван, на всякий случай предупредив, что не собирается танцевать стриптиз и она может расслабиться.

Правда, сказанное вдогонку «по крайней мере не сегодня», расшатали ее сдержанность.

Он поднялся к себе в комнату и вернулся с большим бумажным пакетом, завязанным праздничной лентой.

— Это тебе. Вместо снега.

Ася с минуту смотрела на подарок, не решаясь взять его в руки.

— Я не могу… — Она запнулась.

— Ты же еще не знаешь, что там. Вдруг, щенок?

— Вдруг, экзотическая ящерица? — переиначила она. Улыбнулась, все еще румяная, как матрешка.

— Ты бы хотела холодную ящерицу вместо милого щенка? — с сомнением переспросил Тимур. И только когда она хитро улыбнулась в ответ, понял, что по крайней мере сейчас Морковка сполна отплатила ему за все подколки. — Слава богу, маленькая, а то, знаешь, я как-то не очень к рептилиям. То есть, вот совсем никак.