— Когда вы решили использовать меня в своей игре? Когда узнали на представлении невест? Или после, когда следили за мной в саду? Тем утром вы якобы спасли меня от приставаний Юрэна. На самом деле завлекали в свои сети. Показали своё лицо, давали понять, кто вы на самом деле. Намекали на выбор претендентки. Всё для того, чтобы я приняла ваш облик и сделала то, что вы ожидали.

Я стукнула его по груди и прошипела:

— Объявила вашу невесту!

Он не покачнулся, будто и не ощутил удара. Молча смотрел на меня, и по непроницаемому лицу Демена было непонятно, права я или нет.

Впрочем, мне и не нужно подтверждения. Я знала, что мною крутили, как тряпичной игрушкой на базарном представлении.

— Вынуждали поступить так, чтобы отбор состоялся, но вы при этом остались при своём. Разумеется, метаморфа, который посмел выдавать себя за Повелителя, казнили бы на месте. Или бросили в тюрьму… Что по сути одно и тоже. Девушке не выжить в темнице… Особенно игрушке-леори!

Из глаз снова полились слёзы, и боль прошлого накинулась на меня голодным зверем. Кромсая остатки сердца, пожирая самообладание, раздирая меня изнутри и превращая в бездонную пропасть боли.

Демен молча сделал шаг и обнял меня.

Я на миг остолбенела, а потом дёрнулась, пытаясь вырваться.

— Не трогайте меня!

Но он продолжал удерживать меня, и на миг захотелось остаться в кольце его сильных рук. Почувствовать себя защищённой, но я не могла позволить себе заблуждаться. Это — Крылатый. Один из тех, кто сломал мою жизнь и растоптал сердце. Кто унизил и издевался надо мной. И над моим бедным братом, который посмел заступиться за девушку.

И я вновь постаралась освободиться, но и эта попытка провалилась. Демен продолжал удерживать меня с такой лёгкостью, будто мои усилия были смешны эрру. И это лишало последних крох самообладания. Я кричала и била его до тех пор, пока, отчаявшись, не разрыдалась на груди.

Прижимаясь к его камзолу мокрой щекой, зажмурилась. Ощущая биение чужого сердце, неожиданно вдохнула легче. Впервые за несколько месяцев слёзы освобождали меня от пережитого ужаса. Я всё никак не могла успокоиться, выплакивая невыразимую печаль, в которой жила всё это время.

Мужчина погладил меня по голове и хрипло поинтересовался:

— Кто же так сильно обидел тебя, что ты стала настолько отчаянно ненавидеть Крылатых?

Я лишь всхлипнула:

— Не надо.

— Что «не надо»? — отозвался он.

— Быть со мной хорошим, — шепнула я.

— Ничего не могу с собой поделать. — Взяв меня за плечи, мужчина отстранился и, легко улыбнувшись, признался: — Рядом с тобой мне хочется быть лучше.

Мне стало неловко, ведь я стояла перед Повелителем зарёванная и с красным носом. Не то чтобы стремилась ему понравиться, но и выглядеть чучелом не хотелось.