Анно первой части:Чуть не сдох!Минуту назад мрачный паромщик Харон, теперь же смертный – Харитон Харламов. Или всё-таки не совсем смертный? Хмм, кажется, предательство божественной родни пошло мне лишь на пользу. Ведь мир, в который я угодил, буквально кишит возможностями. И вот тут-то я развернусь:– от скромного культа имени себя до основания пантеона– от Владыки племени болотных гоблинов до Императора– от курьера с термосумкой наперевес до транспортного магната– от заурядного мага до… Стоп! А кто сказал, что я единственное божество в этом мире?Пу-пу-пу, ребята. Кажется, грядёт священная война!

Джип как будто специально развернуло на сто восемьдесят градусов, чтобы я увидел самую мякушку. Морды у машины больше не было – вместо неё бахрома из металла, горящие ошмётки и водитель с ярко-красным блестящим лицом. Не кричит, не двигается. Застыл с открытыми глазами и смотрит в одну точку.

Если на пассажирском сиденье был хоть какой-то мизерный шанс уцелеть, – чтобы всласть помучаться, – то вот он-то точно погиб мгновенно.

– Атьс-с-с-с! – лишь чудом я сумел удержаться верхом на Рудике.

И благо, что он у меня ручной и уже всякого успел насмотреться в городе. От взрыва шуганулся, по первой встал на дыбы, но не более. И потому другие оленегаторы тоже не поддались панике – смотрели на реакцию вожака. Нервничали, понятное дело, брыкались, но не настолько, чтобы порвать упряжь.

– Тихо! Тихо! – Батяня уже спешился и бегал вдоль цуга, успокаивая животных.

А Женёк… а где Женёк?

А вот и он. Вылез из фуры. Видимо побоялся, что в кабину тоже прилетит, но… ничего такого. Один-единственный выстрел и на этом всё, конец эпизода. Господа бандиты с большой дороги выскакивать на эту самую дорогу не спешили. Сделали дело и исчезли.

Хотя если хоть чуток поразмыслить, то оно и понятно. Грабить? Устраивать кровавую разборку из-за стеклотары? Это что за бомжи-радикалы такие? Не! Ситуация читается от и до: это было покушение на Голубицкого.

А вот удачное или нет…

Правая задняя дверь джипа распахнулась, и из машины вывалился сын графа. Живой или мёртвый пока не понимаю, но точно без сознания; ещё и головой приложился об асфальт. Следом показались посечённые осколками ноги в разодранных колготках, и наружу начала выбираться «бизнес-партнёр» графа.

Сам же Голубицкий появился с противоположной стороны. Сам открыл дверь, сам вышел, но это ещё ничего не значит. Граф хрипел, пучил глаза и зажимал горло ладонями, из-под которых бодрыми струями хлестала тёмная кровь. Рассудительностью тут даже близко не пахло. Видимо, Семён Андреевич был сосредоточен на внутренних ощущениях, а его тело реагировало по-своему.

Агонизировало то бишь. Мокрый от собственной крови граф начал метаться по дороге, как безголовая курица.