Любые показания свидетелей, где фигурирует какое-то упоминание Насти в контексте этой ситуации в дело не вносить.

— Сделаем!..

Протягивает мне пачку сигарет. Забираю у него всю пачку.

— Делайте…

— Гузова и Муратова переводят сюда на днях. В охраняемый бокс. Теперь сами будут жить в своей богадельне.

— Не сдох…

— Не сдох. Но мозг поражён. Обещают, что будет парализован на одну сторону, зона Брока и височная доля невосстановимо поражены.

— Что это значит?

— Оба эти центра отвечают за речь, возможность воспринимать и воспроизводить речь. Включая письмо и чтение. Короче его компьютер теперь не имеет устройства ввода и вывода речи. Показаний он не даст. Память будет нарушена, сознание спутанно. Но жить будет. Не слишком долго. Из-за сердечной недостаточности и у него там что-то еще…

— Не получилось у него лёгкой смерти. Но богадельня теперь самое то.

— Хорошие же новости!

— Нет. Плохие. Настя воткнула в себя то же самое.

— Не сравнивай брат. Ей быстро оказали помощь, у нее не было кровотечения. И… Настя придумала эту схему! Она бы не сделала себя инвалидом. Женщины так не играют. Либо безопасно, либо сразу смерть. Такова их психология…

Пожимаю руку брату.

Возвращаюсь в палату.

— Здравствуйте, — останавливаюсь я в дверях.

У кровати Насти тихо рыдает ее мать. Лена, хмурясь, стоит у окна. Ольга — посреди палаты, с ненавистью и презрением глядя на меня. И теперь мне словно нет места здесь…

Но я, преодолевая это ощущение, делаю пару шагов внутрь. Встаю в ногах у Насти. Тишина звенит. Слышны только всхлипы её мамы. Мне очень стыдно перед ними, что я не уберёг Настю.

— Товарищ майор, — оборачиваюсь к приоткрытой двери, — вам форму привезли. У вас видео- конференция с Москвой через два часа, — отдает мне китель мой новый секретарь.

Бросаю китель на пустую кушетку. Ольга переводит взгляд на мои погоны.

— Нацепляли на себя звезд! — вдруг срывается. — Герои!.. А на деле — насильники, убийцы… звери!

Я не защищаю свои погоны. У меня на это нет сейчас сил. Просто смотрю ей в глаза.

— Это всё твоя вина! Она же отказа тебе! Но нет!.. Такие, как ты не останавливаются, когда хотят что-то получить! Хозяева жизни! Эгоисты чёртовы! Доволен?! Девочке двадцать четыре… Что вы с ней сделали?!

— Не надо кричать, — прошу я.

— Два года её обсуждали, как шлюху генерала, два — как подстилку подполковника… теперь что? Как неудавшуюся самоубийцу будут распинать?

Как и откуда информация вышла, что она сама в себя воткнула?.. Муратов её коллегам поведал?

— Я увезу её отсюда."

"— Увезешь?! А её ты спросил?! Хочет она с тобой? Собственность майора на этот раз? Очень ценная перспектива!

— Я спрошу.

— А инвалидом она очнется, тоже такой рьяный будешь?! — с ненавистью.

Да, господи!! Меня перетряхивает. Отворачиваюсь.