Рашидов опасный бандит, а я дочь его врага. Судьба столкнула нас, не дав шанса на другой исход. Теперь я пешка в чужой игре, только я не предавала тебя, Арслан. Верь мне.   — Ты…ты дочь Макарского?! — он схватил меня за горло и прижал к стене под звуки стрельбы. Глядя в некогда любимые глаза, я чувствовала, что умираю. — Что он сказал тебе сделать? Убить пока сплю? — Я...ничего не знаю, меня никто не присылал. — Не ври мне, не ври! Живи с тем, что ты стала игрушкой злейшего врага своего отца зря, — та информация пустышка. Меня не так просто достать. Ни тебе, ни кому бы то ни было еще.

Дочь врага для Темного

Июнь, жара невыносимая. Волосы прилипали к телу даже с учетом того, что они были собраны в высокий хвост, вечер томил еще и полным отсутствием хотя бы легкого ветерка. Тягучий воздух с трудом пробирался в легкие, казалось, что я вовсе не дышу. Несмотря на работающий кондиционер в машине…было как в аду. Влажная кожа прилипала к кожаной обшивке сидения.

Я всегда любила лето, но прохладное, а не знойное. Когда ты вечерами гуляешь по пустынным улицам, впитывая в себя тот самый запах лета. Не похожий ни на какой другой.

В душе плотным комком укрепилась тяжесть. И только радость предстоящей встречи с братом внушала уверенность. Призрачную, но такую нужную.

Против воли в памяти то и дело всплывал разговор полуторачасовой давности. Год не виделись с семьей, а холод в нашем доме стал поистине арктическим. И это никак не изменить. Увы.

Я давно не пыталась заслужить его одобрения или даже внимания. Нет. Хотя бы человеческого отношения было бы мне вполне достаточно.

Изящный ресторан встретил меня яркими огнями, я с трудом протиснула белый внедорожник мимо небрежно припаркованных машин и, стянув волосы в незамысловатую гульку, вышла из автомобиля.

У входа в ресторан стояла компания мужчин восточной внешности, среди них был человек, явно не подходящий под эту категорию, но небрежная темная щетина вполне могла бы намекнуть на восточные корни. Он перевел на меня взгляд, магнетический и вязкий, плавно укутывающий как будто в кокон.

Я знала этот взор, улавливала среди множества других, — заинтересованность, вот только она насквозь была пропитана чем-то настолько порочным, что мимо воли волосы на теле вставали дыбом, а внутри образовывался странный комок.

Он был идеально сложен, насколько это в принципе возможно рассмотреть за плотной тканью белой рубашки, что, разумеется, казалось алогичным в такую изматывающую жару. Внешний антураж его спутников срезал на корню любые вопросы. Он оделся по дресс-коду.

Широкий разрез глаз и невероятно длинные распушенные ресницы. Лицо усыпано едва заметными морщинами, придающим возраст.