Пальцы скользят по выпавшему из рук стволу. Присаживаюсь рядом с ним. Забираю его ствол.

— Привет, Муратов. Самонадеянность херовая вещь для профессионала, правда? Я этот твой урок усвоил. Твоя очередь…

— Сука… — хрипит он.

В колено — это нереально больно. Я чувствую маньячное садистское удовлетворение от его боли. Побледневшее лицо ритмично вздрагивает как у сломанного робота.

— Больно, да? А я тебе подарок принёс. Обесболивающий.

Достаю из кармана шприц. Демонстрирую.

— Держи.

Кладу перед его лицом на пол.

— Приятная смерть, Муратов. Сможешь?

— Пошёл… нахер… мои люди… — делает судорожный глубокий вдох.

— Какие люди? Кому ты нужен? Зачем? Те, кто тебя поддерживал сегодня, будут завтра топить за то, чтобы тебя посадили на перо в ментовской зоне. Ты же при первом допросе всех сдашь. Все Ваши схемы. Контакты. Мутки. Ты же сам знаешь наши процедуры. Потом пойдёшь под трибунал. А там… ну лет двадцать я для тебя в строгаче выхлопочу. Если рассчитываешь на побег — зря. со строгача у нас никто не бегал уже лет восемнадцать. Даже с коленной чашечкой. А у тебя теперь ее нет и не будет. Или ты думаешь в тюремном госпитале тебе протез поставят? Нет. Ты выйдешь нищим инвалидом ближе к семидесяти. Амнистии по твоей статье не предусмотрено. А это… — приподнимаю я шприц. — Считай — подарок. Уснёшь и все. Последний шанс… Приятная смерть…

Бросаю шприц на пол к его лицу.

— Через пять минут тут будут альфачи. Второго шанса не будет. Колоть тебя будут только на допросах.

Не двигается.

— Ну, дело твоё.

С ненавистью глядя на меня тянется к шприцу. Поднимаю стул. Ставлю рядом с кушеткой. Сажусь, беру Настю за руку. Сжимая её кисть, смотрю на это ёбаный шприц, поглаживая хрупкое предплечье.

Давай, Муратов! Сдохни. Не хочу твоих допросов. Возобновят дело по убийству того урода, которого Настя застрелила. Беспокоить её будут. Сдохнешь, я её выведу тихо из-под следствия.

Игла криво входит в бедро Муратова. Он, поскуливая, давит на поршень. И когда последняя капля из шприца входит в его тело, Настина кисть слабо на мгновение сжимает меня в ответ. Закрывая глаза устало ложусь лицом на её ладонь.

Я люблю тебя… Оживи, пожалуйста.

Глава 42. Служба

В городе смена власти, аресты, допросы, утром прилетел новый офицерский состав. На всех выездах кордоны военных… Дядька с Андреем развернулись по полной. Им не до меня, мне не до них.

У меня белый потолок, решётка на окне и Настя, которая так и не пришла в себя. Сутки уже прошли… Бессонные и тревожные сутки. Не могу уснуть…

Настя такая тоненькая, почти прозрачная. Мимика с лица исчезла, и она как девочка совсем.

Мой ядерный реактор продолжает излучать радиацию. А так как очевидного врага больше нет, я активно начинаю облучать себя. Потому что это всё — моя вина.