— Что смотришь, словно я тебя пожру? — оскаблился, руки на груди скрещивая, да бровями белесыми поигрывая. Опять будто мысли ее читает. И хоть и ведала Веша, что того быть не может, но всеж мурашки со хребта согнать не сумела.

— А не пожрешь? — хорохорясь вопросила девица, сама тоже ухмылкой зубы щеря. Не хотелось царевичу змеиному опаску обнаруживать. Обойдется.

— Больно надобно. Мне с Хозяином Топи вздорить не резон, — а страдания-то в голосе сколько, вот лицедей, — давай-ка мы подальше отойдем, больно много в этом месте пришлых, — и взглядом многозначительным обвел тварей, что под музыку невдалеке отплясывали. Веся на них поглядела, да поежилась чуточку. Силуэты нечеловеческие на фоне огнищ все боле сходствовали с ожившими кошмарами. Ярились, скакали, точно одурелые, руками размахивали. Музыка уж и ни чуточки не сладкозвучная слышалась, а какая-то исступленная, жуткая. Аккурат сошедший с ума музыкант перепутал все ноты, да в таковом озлоблении те песни сочинял, что исключительно нечисти под такое и выплясывать.

Хмеля уж в голове не оставалось почитай, беззаботность, пляской наведенная, тоже на нет сошла. Пополз по коже ознобом липкий страх. Миланьи с подружками тоже не видать было. Вот ведь вверилась, сами обязывались рядышком обретаться непрестанно, а как танцы завязались, Веська русалок и не видала. И ежели по первости, когда сама меж танцующих ритмами дышала, все казалось таким верным, то ныне, наблюдая со стороны, Веся начинала разуметь, отчего Лесьяр не хотел допускать ее в эту ночь.

Вслед за Арьяном отошла к краю поляны. От полоза приходилось тоже на расстоянии придерживаться, не доверялось ему. Давеча вожделел ее себе прибрать, а тут после одного только Лесьярова слова отступил? Как-то слабо в то верилось. Впрочем, быть может, шибко много брала на себя ведунья? Разве ж стоила она того, чтоб царевичу с Хозяином Топи враждовать приниматься. Да и слова о любви из уст Арьяна уж до чрезвычайности искусственно звучали, не естественно.

Зевнула, рукой едва поспев рот прикрыть. Усталость вот тоже нахлынула. Ноги так гудели, стоптанные. Да, тело собственное на утро ей «спасибо» не вымолвит после этаких плясок. Ко всему в некоторых местах тянуло кожу болезненными ожогами. Даст, интересно, Лесьяр ей ту чудодейственную мазь?

Вздохнула… Даст. Догонит и снова даст. По первое число.

Кто-то толкнул в спину, мимо проходя, от чего Веся непроизвольно вперед шагнула, едва в траву носом не ухнувшись.

— Эй, поосторожнее! — рыкнул Арьян, подхватывая девицу, — ты в порядке? — А сам за плечи ее лицом к себе придерживает. И глаза-то какие зеленые. Уж и зрачок вертикальный таковым жутким не мерещится. И взор теплый, ласкучий. Руки его вот тоже нежданно мягкие этакие, согревающие, и придерживает ее эдак трепетно.