Не спеша тот расстегнули, прошлись туда-сюда по металлической пряжке… И ничего больше, а он дышал уже как астматик, со свистом, и казалось, если за этим ничего не последует — к чертям собачьим помрёт. Пряжка звякнула ровно в тот момент, когда в глубине квартиры у него зазвонил телефон. Глаза Бэллы испуганно расширились, как если бы то была воздушная сирена. Она отдёрнула руку и отскочила в сторону.

— Перезвонят! — в отчаянии чертыхнулся Гройсман.

— Нет… Нет! Я, пожалуй, пойду. До завтра, да?

Глава 17"

"Она действительно это делала. Сама и по доброй воле. Трогала его. Пальцами, губами, всем телом, кажется, о него тёрлась. Сама расстегнула его ремень и была готова (в самом деле?!) коснуться его вот так откровенно. И вполне вероятно — зайти ещё дальше, потому что совершенно немыслимым образом Бэлле этого хотелось. И, что самое смешное, именно это оказалось ей сложнее всего принять. То есть переспать с Гройсманом, вообще как угодно его обслужить для неё, наверное, труда не составило бы. Схема была понятной, хоть и чуть подзабытой со временем — отключить голову, представить, что это не ты, закрыться до тех пор, пока это всё не закончится, а потом отплеваться, отмыться в горячей воде… Не позволяя себе анализировать и вспоминать. Притворившись, что этого не было. Так просто. И так безопасно.

Другое дело… Другое дело вот так, самой. Вовлекаться, хотеть его, чувствовать. Впускать. В себя. В го-ло-ву. Главное — в голову. Позволять желанию превращаться в зависимость. Ослаблять. Делать уязвимой.

— Быстро ты вернулась. Всё нормально?

— Да. Более чем. Родион уснул?

— Спит, как ангелочек.

— Посмотрим, как этот ангелочек будет вести себя ночью. Вчера у него резались зубы.

— Ну, сегодня я за ним присмотрю. Так что отдыхай себе на здоровье.

— Прямо сейчас и лягу. Устала.

— А Давид Ефи…

— У него всё хорошо, — перебила Матрёну Бэлла.

— Значит, вы помирились?

— Мы не ссорились. И вообще тебя это не касается. Прекрати лезть в мою жизнь, не то я… — Бэлла не договорила, понимая, что с таким же успехом могла бы попросить льющийся за окном дождь закончиться. Нет, попытаться, конечно, можно, да только без толку. Спасенье было одно — захлопнуть перед носом Моти дверь спальни, что Бэлла и сделала, мстительно улыбнувшись той напоследок.

Забралась с ногами в кровать. Накрылась одеялом. Хотя в комнате было не холодно, после пакистанского борделя Бэлла могла уснуть, лишь накрывшись. И чем тяжелей было одеяло, тем лучше. Как если бы то было её убежищем и лишним напоминанием о том, что ей больше не придётся мучатся от собачьего холода ночью, который сменялся испепеляющей жарой днём.

Но даже соблюдя привычные ритуалы, уснуть не получалось. Бэлла вертелась с боку на бок и не могла найти себе места.