Но для женщины, которая надломлена — весьма говорящий момент. Он, чтобы быть с ней, на все пойдёт. Через себя переступит… А она? На что готова она?

Господи! Что он делает? Давид резко дёрнулся, в темноте наткнулся на комод. Что за истерика с ним приключилась? Какой идиотизм. Так взрослые умные люди своих проблем не решают. С чего он вообще решил, что она ему что-то должна? Нормальные отношения не на этом строятся. Давиду стало мерзко от самого себя. Как хорошо, что ему удалось вовремя остановиться.

— Извини. Я вообще что-то не то делаю.

— Почему же? Всё как всегда. Ничего нового, — говоря это, Бэлла расстегнула его ширинку и так его этим выбила из колеи, что Гройсман вообще соображать перестал. — Ты же этого хотел? — что сказать, когда любимая женщина в первый раз перед тобой на коленях и готова вот-вот… Да, вот так! Сказать — «Нет, брось каку»?

Давид хрипло застонал. Подался бёдрами навстречу её рту. А кто бы на его месте удержался? Господи, господи-и-и. Это было так хорошо, что в самый ответственный момент у него будто что-то в голове взорвалось. Идиотизм, но в памяти тут же всплыла парочка диагнозов. От аневризмы до инсульта. Давид пошатнулся. Упал голой задницей на комод. Задыхаясь, страшно потея и чувствуя какую-то необъяснимую неправильность того, что сейчас случилось.

— Бэлла… Господи… Нам надо поговорить.

— Не сегодня.

— Но…

— Сегодня и так слишком много всего случилось. Иди домой.

Он послушался, пообещав себе прийти к ней прямо с утра. Сплавить Родьку с Мотей куда-нибудь на прогулку и нормально поговорить, да. Хотя бы просто чтобы выслушать её версию происходящего. Что он должен был сделать сразу, а не судить, чистоплюй херов. И ведь не мальчик уже, для которого мир лишь на чёрное с белым делится. А всё туда же… Сплоховал. Подчиняясь каким-то глупым вбитым в башку установкам. Осудил, да, не дав ей слова. Обиделся, что не доверилась? Скорее всего. Но ведь по факту, что он сделал для того, чтобы она ему верила? При первом же случае поступил так же, как и все? Пять баллов, Давид Ефимович."

"Позвонил ей в дверь. Никто не открыл. Ещё раз позвонил. И ещё — спустя час, который провёл, меряя шагами комнату. Чувствуя, что это не даст результата, спустился в паркинг. Машины Бэллы стояли припаркованными на своих местах. Это могло бы означать, что она всё-таки дома, просто игнорирует его, но Давид почему-то был уверен — нет её. Она… они далеко. Его чутко настроенный на этих двух приёмник просто не улавливал сигналов. Давид вернулся домой, просидел, глядя в одну точку, до вечера. Время от времени ей звонил, но механический голос робота отвечал, что абонент находится вне зоны.

Два следующих дня прошли будто сквозь него.