– Аурелия, какое на тебе интересное платье. А где это мы?

Молодую тессу, тёзку его дочери, отец, как ни странно, запомнил с того самого дня, как я уговорила его ехать в Дэврети. Я играла эту роль уже привычно, почтительно обращаясь к нему «господин Минци». Вот и сейчас поспешила ответить, даже не поняв, что он вдруг обратился к юной «коллеге» на «ты».

– Это местная традиционная папанга. Впрочем, если вы считаете недостойным тессы носить такое…

– А ты с каких это пор тессой себя возомнила, доченька? – рассмеялся он. – Ари, ты, конечно, девочка у меня умная…

– «У тебя»? – всхлипнула я. – Папа… ты меня узнаёшь? Свою дочь?

– В этих тряпочках и бусах тебя сложно признать, конечно, – чуть рассердился он. – Дикарка, честное слово! Не благовоспитанная барышня Минци, а недоразумение какое-то! Кто тебя замуж такую возьмёт?

Я лишь бросилась к нему на грудь, сотрясаемая рыданиями.

– Ну, ну, чего ты, девочка моя, – растерялся отец, гладя меня по волосам. – Ох, Ари, будто туман какой в голове… Ты уезжала куда-то? Что-то не могу припомнить… И когда ты так повзрослела? Ну, не реви, красавица моя… Найдётся для тебя муж, никуда не денется…

– А если уже нашёлся? – прошептала я. – Благословишь?

– Если хороший человек, как не благословить, – улыбнулся он. – Да ты другого и не выберешь.

Теви Минци не стал собой в один миг. Сознание его путалось ещё несколько долгих месяцев. «То вайруа в нужный порядок становятся, – объяснила шаманка. – Время им надо». Память за последние пять-семь лет тоже восстанавливалась обрывками, что причиняло отцу большие страдания. Но он будто пришёл в согласие с самим собой. И всё чаще я видела прежнего теви Минци – умного, критически мыслящего, пусть и порой вздорного.

Решение вернуться в Астеви-Раш он принял сам. Соскучился по профессии, а от идеи воспитать джентльмена из дикаря он быстро отказался, познакомившись с этим удивительным народом ближе. И да, он лично вложил мою руку в лапищу Рида, когда пришло время. Могла ли я желать чего-то больше…

Я полюбила эту страну всей душой – ведь именно здесь обрела любовь и спокойствие. А вскоре и кое-что ещё.

– Сына носишь? – как-то принюхался ко мне Рид. К этому необъяснимому звериному чутью я тоже давно привыкла.

– А может, дочь? – хитро улыбнулась я.

Чёрный Вепрь недоверчиво застыл.

– Золото моё, дочь мне подаришь – навеки осчастливишь, – тихо сказал он. И добавил: – Но потом сына.

– Кажется, я смогу угодить тебе за один раз… – потёрлась я носом о его нос.