Но подарю своё тело, как придёт его время. А пока возьми мои слёзы. Мои и за того, второго, с кем мы одной плоти. Дай ему свою силу, верни на землю.

«Много просишь, – вздохнула земля. – Да и не всё мне по силам… Но что смогу. Что ж. Тогда плачь, атаранги-мана; плачь, не жалея сердца…»

И я рыдала, лёжа на земле. И уснула там же. А разбудил меня крик ко-капо, неизменного спутника тохунги.

– Вот теперь чувствую, – кивнула она. – Спасибо, Венуа, мать-земля, да будут чистые сердца вечно питать твоё тело. А ты теперь со мной иди, атаранги-мана. И ты, тот, что дал дух, плоть и кровь своей дочери.

Отец, совсем безвольный в последнее время, послушно взял шаманку за протянутую руку. В фаре-кура она уселась на пол, прислонившись спиной к идолу. И похлопала по своим костлявым коленям. Я уложила отца на земляной пол, пристроив его голову на бедро шаманки. И сама улеглась с другой стороны.

– Вижу, слышу и чувствую, – повторила она. – Вайруа в нём бесится, место своё потеряла. А раз сорвалась с насиженного, то и не пойдёт уже обратно. Так что ты себе заберёшь. Примешь?

Будто я что-то понимала в её странных речах.

– Вайруа? – переспросила я. – То есть дух? Душа?

– Это вы, глупые, только одну вайруа знаете, – поморщилась она. – Так жрецы ваши учат. А в одном человеке их много. Живёт человек – одна вайруа у него. А случится у него что – повзрослеет или вдруг поймёт что-то важное – другая возникает. А прежняя сидит себе тихонечко – нет у неё больше власти. И их таких до сотни быть может. Прежние место своё знают. Каждая новая-то умнее и опытнее. А у него сорвалась одна. Совсем детская, глупая. Другие теперь баламутит. Оттого и не знает теперь этот человек, кто он есть. То дитё, то сам вчерашний, то каким двадцать лет назад был. Всех перепутала, шальная вайруа. А на место теперь не вернётся, знатную силу уже набрала. Забирать надо. Так что, себе возьмёшь?

– Возьму, – растерянно ответила я. – Раз надо. А мне-то что с ней делать?

– Жизнь ей новую дашь, – просто ответила тохунга. – Не в себе ж держать, так и сама скоро умом тронешься. Вот как проснёшься, так прямиком к кайарахи своему иди. Уж разберётесь, поди, как новые люди делаются. Вот в нём и поселится. Правда, над тобой ещё одна вайруа порхает, всё примеривается. Ну да дови ты крепкая, и двоих выносишь. Вторая-то – самой Венуа послана, эта уж точно девочкой будет, благословение у неё такое…

А дальше шаманка долго и яростно шептала непонятные слова, вжимая пальцы нам в виски. Курились в фаре-кура тяжёлые травы, и непонятно откуда звучали тревожные барабаны. Тело то наливалось страшной тяжестью, то чуть не воспаряло над землёй. В какой-то момент я полностью потеряла контроль над происходящим…

А очнулась всё там же на полу. Тохунги не было. Отец сидел рядом, потирая виски. И вдруг улыбнулся мне.