На этих детей – белобрысых, восторженных, немного наивных, но, несомненно, влюблённых друг в друга по уши – невозможно было смотреть без улыбки. И местные традиции и наряды Карлотта приняла сразу же, очаровав своей красотой и непосредственностью всех жителей острова.

В этом месяце состоялись ещё две свадьбы – Медоеда и Хелены Йовенес, небогатой дочки виконта, которая всё страшилась, что отец её продаст. А сама сдалась первой, не устояв перед трогательно суровыми ухаживаниями Кайваи. И Потрошилы с Оливией Эйтшпиль-Хайн. Бабка-то её, баронесса, уже давно была не против. И, кажется, возвращаться в Астеви-Раш тоже не собиралась. Крепости старушки мог позавидовать любой в её восемьдесят, я лично видела, как бодро она носится по деревне. Тем не менее она постоянно охала, схватившись за спину, стоило ей завидеть неприкаянного дэвра.

– Ох, внучок, прихватило – сил нет! Ты уж снеси меня до внучки…

Дэвры со всем уважением носили бабку на руках, а та лишь млела от удовольствия, как бы невзначай поглаживая крепкие мускулы и тихонько прицыкивая.

Я снова взялась за обучение. Только уже не этикету, а обычному письму, чтению и счёту. Всё-таки дови далеко не все были образованными, и учёба в фаре-кура была не систематизирована и вообще организована из рук вон плохо. А раз уж нашим странам предстоит долгое сотрудничество, то мои знания «зверятам» пригодятся.

Отцу я мстительно подсунула Тавелу Ригель-Войц с согласия Анны-Ка. Всё-таки этого ребёнка нужно приструнить, пока она совсем не одичала. Не вечно же она будет жить в Дэврети.

Мохнатый из Ноош-Тейна привёз и оставленный там рояль, а Рид уже закончил для него новую крышку с потрясающей резьбой по поверхности. Так что музыкальные вечера отныне чередовались с местными празднествами, столичные танцы с развесёлыми плясками дови. И вообще, обе культуры так незаметно, но так естественно вплетались одна в другую… Мне это нравилось.

Внезапно я оказалась вовлечена и в другие стороны жизни острова. Началось это с рождения у одной дови сына, и меня позвали его благословить как атаранги-ману, помеченную духами. Как это делается, я понятия не имела. Но, памятуя о том, что традиции и обычаи дэвры создают сами, поцеловала в лоб роженицу и дунула на младенца. Земля отозвалась лёгкой дрожью. Дови довольно закивали, улыбаясь мне. Я-то прекрасно знала, что острова часто трясёт из-за их вулканической природы, но спорить не стала. Венуа так Венуа, мать-земля.

В очередное полнолуние я привела отца в ночной лес. И легла грудью на мягкий мох.

«Ар-ргх! Слышу сердце твоё, любимица моих сыновей-духов, – отозвалась встречным гулким стуком земля. – Отдашь мне его? Из него прорастут самые красивые цветы на моём платье».

– Не отдам, Венуа, мать-земля. Не мне принадлежит.