— И… никогда не везло? — спросила она, поднимая на него зоркие глаза.

— А знаешь, пожалуй, никогда. — Он усмехнулся. — И с Инной мне тоже не повезло. При том, что я им никогда ничего плохого не делал. — Он опять усмехнулся. — И по большому счету, меня всегда любила только моя мама.

— И в институте? — Лена и верила, и не верила этим словам, и в то же время ей стало ужасно приятно. Ну, бывает же такое — и молод, и хорош, а с девушками не везет. Ну, вот. Не попадается та, которая действительно нужна. Ведь ее тоже не очень-то жаловали молодые люди. А те, что проявляли к ней когда-нибудь внимание, — так лучше бы не проявляли…

— О-о-о, в институте я был влюблен в одну настоящую стервозу. Она даже чем-то была похожа на тебя.

— Нет, — он улыбнулся, — не характером. — Он погладил Лену по волосам. — У нее волосы были темно-рыжие. Как у тебя. Ну, и худенькая была такая же.

— А почему она была стервозой? — Лена и сама понимала глупость вопроса, но не удержалась — сорвалось с языка.

— Я о ней не вспоминал уже лет двадцать, а ты вот спросила… Она была очень злая. Злая и нацеленная взять от жизни все, что она хотела.

— Да, в общем-то, ничего особенного, все этого хотят — чтобы был солидный муж, достаток, машина… Тогда ведь не у всех были машины, как сейчас… Но уж очень во всем этом она была какая-то такая напористая… Все ей нужно было сразу и немедленно… — Он опять помолчал. — Может быть, это оттого, что она была старше меня. Когда мы с ней познакомились, я был всего на первом курсе. А когда закончил второй, она уже выпустилась из института и захотела, чтобы я на ней женился. Но я не мог тогда жениться. Я должен был бы обеспечивать семью, нужно было бы работать… У нее не было состоятельных родителей. Я жил с матерью… Мы расстались. И буквально через месяц она вышла замуж.

— Не знаю. Мать услала меня на каникулы к тетке. Тетка любила меня и предложила остаться у нее жить. Я перевелся, думал, останусь у нее, пока не закончу институт…

— А через два года она умерла. Я вернулся домой. Но, знаешь, я вернулся, и как-то уже ничего не болело. Я даже не стал узнавать, где та девушка… Да и зачем она уже была мне нужна? У нее была, наверное, своя жизнь, у меня — своя. Кто-то мне потом, правда, сказал, что она живет с мужем, у нее ребенок… Я не хотел ее видеть. Да и она, наверное, меня тоже. В общем, самая банальная история.

— А потом? У тебя ведь тоже есть дочь?

— Дочь у меня далеко. Во Франции.

Когда речь заходит о Франции, у большинства русских девушек широко раскрываются глаза.

Хачмамедов и следователь вышли из кабинета.

— Где Рябинкин? — мрачно спросил Хачмамедов у Лены. Брови у него были насуплены, глаза, как всегда, красные, и он грозно поводил плечами и шеей.

— Сущий людоед, — тихо заметил Соболевский.