Хоть и не похож тот рисунок на привычные узоры-обереги, но не может же изображенное в Святом Писании человеку во вред идти. А Софье сказала, чтобы новые образы не таила, не боялась их на ткань переносить, ну, или хотя бы на кусок бересты – до поры до времени, пока место подходящее для того узора сыщется.

Вот с помощью Софьи Анна и хотела подобрать для Арины наилучший наряд, ибо глаз у девки был острый, а нового она не только не боялась, но и стремилась к нему всей душой. Сейчас, получив от боярыни задание – подумать над небывалым платьем для новой наставницы, Софья перерыла все сундуки в пошивочной (Анна довольно быстро дала ей дозволение копаться в запасах ткани) и подыскала тонкое полотно небывалого, насыщенного зеленого оттенка. Этот кусок Анна увидела на складе у брата в Турове, а Никифор, довольный прибылью, полученной с помощью Мишани, подарил его сестре без колебаний. Кто красил ткань и как мастер добился такого густого тона, Анна понятия не имела, но со временем хотела повторить – были у нее на этот счет кое-какие свои задумки.

Когда запыхавшаяся Арина появилась в пошивочной, на большом столе уже все было готово к раскрою. На зеленом поле развернутой ткани громоздились куски кожи, вырезанные по размерам и форме деталей нового наряда. Обычно рубахи да прочую одежду свободными шили, разрезая холст на куски нужной длины, ну разве что под мышки вставляли небольшие клинья, чтобы рукам было удобно двигаться, но новые-то платья приходилось подгонять точно по фигуре, значит, и резать – тоже по фигуре. Такое на глазок, как матери и бабки шили, не прикинешь, только зря дорогую ткань испортишь. Вот и приспособилась Анна форму необходимых деталей сначала на коже нарисовать, а потом вырезать, благо, шкур после охоты всегда много, кое-какие из них, не самой хорошей выделки, вполне можно на это дело пустить. Ну не из холста же такие заготовки вырезать, в конце-то концов – больно дорогое удовольствие получится.

– Арин, Анна Павловна говорила, ты какие-то кружева сохранила, от порченных огнем платьев отпорола, – обратилась к ней Софья. – Посмотреть бы, может, подойдет что для нового. Принеси, а?

Обычно тихая и незаметная девчонка в пошивочной менялась до неузнаваемости – со всеми, даже со старшими, разговаривала уверенно, как с равными, будто имела на это право. Разве что к боярыне с особым почтением обращалась, как к своей наставнице. Самое удивительное, что получалось это у нее не обидно, не смотрелось вызовом или наглостью – тут она тоже была мастером, уступавшим пока что только самой Анне, да и то до поры.

Арина обернулась быстро, благо ее горница находилась недалеко от пошивочной.