– Сыграем, Марин? – выдыхает Шатохин приглушенно.Понимаю, что именно он воскрешает. И, ожидаемо, задыхаюсь от волнения.– Мой список желаний закончен, – высекаю решительно. – Пусти!– В этот раз список будет моим. Ты не можешь мне отказать.– Нет? – нервно смеюсь. – Я, конечно, понимаю, что у тебя ни стыда, ни совести, Дань… Но чтобы настолько! Я через месяц замуж выхожу! Тебе это хоть о чем-нибудь говорит?– Не выйдешь ты замуж, Марин.– А вот и выйду!– Не выйдешь, сказал.____Когда-то Даниил Шатохин считал меня своим запретом. Теперь он – запрет для меня. И сжигать эти запреты по его желанию я не намерена!

Я давно переболела...

– Марина… – тянет с дрожащим вздохом жена моего старшего брата. Редко полным именем называет, но сейчас, когда ее колотит от новостей едва ли не меньше моего, готова услышать даже ругательства, которые святая Лиза через свой идеальный рот никогда не пропускает. – Если считать от первого дня менструации, у тебя получается девять недель беременности… Боже… Боже… – хватает ртом воздух. – Тёма нас всех убьет!

Представляя реакцию брата, сама вздрагиваю.

– Главное, чтобы он никогда не узнал, кто отец.

– Это… – выдыхает невестка и резко умолкает, опасаясь озвучивать свои личные догадки. Я особо не напрягаюсь, потому как у меня и мысли не возникает, что она решит тот бредовый ребус, в который с недавних пор превратилась моя жизнь. Но… Лиза его решает: – Это ведь Шатохин?

Я от шока дар речи теряю. Какое-то время просто во все глаза таращусь на невестку и пытаюсь дышать.

Даниил Шатохин – один из пяти лучших друзей моего брата. Я знаю его с рождения. Люблю практически столько же. То есть, любила. Больше нет! Месяц, как я его ненавижу! Он – законченный кобель. Испорченный до мозга костей блядун. Неспособный любить и не умеющий принимать любовь от других потаскун.

До этого лета Даня считал меня своим запретом. Но я была слишком глупой и сумела провернуть все так, чтобы сблизиться с ним. После этой связи и осталась беременной.

Шатохин меня предал, оскорбил, намеренно ранил… Убил! Конечно, я его ненавижу! Всегда буду! Во всех своих последующих жизнях тоже! Отныне и до скончания веков!

Только бы брат ничего не узнал… Не дай Бог! У меня и без того проблем выше крыши. Еще не хватало переживать дополнительную драму.

Хорошо все-таки, что Шатохин уехал. Вот бы он совсем не возвращался! Месяц прошел, а мне все так же плохо. Не из-за него, конечно же! Просто я не хочу с ним сталкиваться дома, в академии или где-то в компании общих друзей.

– Как ты поняла, Лиз? – шепчу, едва удается справиться с эмоциями. – Мы ведь… Мы… – заикаюсь в растерянности. – Внутри семьи мы были осторожны, – уверена в этом. – Ты нас где-то видела?

– Нет. Я видела только, как вы друг на друга смотрели.

Не скрывает жалости и огорчения.