Принесение клятвы, а после непременно ночь вместе, чтобы скрепить девственной кровью принесенную клятву. Клятва отдаст мой род в руки супруга в случае моей ранней кончины, которая, я не сомневаюсь, уже распланирована.

Старинная зала замка Бельх буквально пылала огнями, расплескивая блики по веселым лицам, хрусталю, тонким стеклам, которые были пиком магического искусства Вальтарты. Раньше в домах клали грубое, мозаичное стекло, а сейчас холеные ручки вейр нежно скользили по прозрачной глади, за которой лежал ночной сад, раскрашенный разноцветными пятнами светильников. Если такое стекло не атаковать магически, оно не бьется и не крошится.

С каменного пола сняли ковры, и по залу разносился перестук каблуков и шорох платьев, но нас провели к небольшому возвышению, застеленному грубой циновкой. Еще одна из традиций Бельхов.

Муж неожиданно любезно усадил меня на такую же грубо сколоченную панку и в памяти всплыло воспоминание о довольно уютных диванах, которые вейры предпочитали ставить в спальнях. Видимо, и панка тоже была частью традиции.

Шум понемногу стих и в нашу сторону потянулись празднующие. В глазах рябило от обилия красок и блеска камней на одеждах.

— Не вздумай подвести меня, поняла? — Дареш наклонился ко мне и я неожиданно близко увидела ледяной, какой-то волчий блеск его глаз.

С усилием кивнула, хотя вся моя суть взбунтовалась против даже номинального подчинения. Как в прошлое вернулась, когда начинала ассистенткой при секретариате моей будущей финансовой империи. Ох и оторвались на мне тогда мои многочисленные начальники. Даже подача кофе превращалась в спектакль, где он то слишком горячий, то холодный, то печенье не так лежит. Но меня буквально взяли на должность с улицы, и я очень хотела остаться.

Я еще помнила, как быть послушной.

— Руки крестом, идиотка, — тут же зашипел супруг, и я сложила руки на коленях раньше, чем поняла, что делаю.

А… точно. Третья пощечина была как раз за руки крестом.

— Сим благословляю данную богами пару на правление Бельх, — храмовник в золоченых одеяниях стал ступенькой ниже нас и подал нам чарки.

— Дитя Леяш отдает себя роду Бельх, — слова выскользнули из губ раньше, чем я поняла их значение.

Взяла из выложенного на грубо сколоченный стол блюда кусочек яблока и протянула к губам супруга. Ледяная сволочь воспользовалась моментом и больно прикусила мне палец. К чему такая мелочность? Знает же, что я скоро умру, мог бы быть добр на прощание.

«Умру?» — тут же пронеслась мысль.

Верно, умру. Мы потому и поменялись телами с Эйвери, что у каждой из нас оставался шанс выжить вдали от наших мучителей. У меня, правда, совсем небольшой. Эйвери предупредила, но я все равно сказала «да». Я просто не могла отказать, глядя в перепуганное, по-детски округлое лицо.