— Чтобы шелковая, до пят и в рюшах?

Бровь у Аша дернулась, в глазах мелькнуло что-то среднее между ужасом и паникой. Но трое пока несуществующих детей победили.

— Надену, — выдавил он.

Это он зря. У нас тут медовый год впереди.

— Ладно, трех детей, — согласилась, скрепя сердце. Жадность взяла верх над здравым смыслом и добрым сердцем. — А взамен будешь слушаться меня, как боженьку.

Аш стиснул меня в руках и уставился смеющимися серыми глазами:

— Да, моя госпожа. Вечно.