Дрожа всем телом, он упал к ногам Вольдеморта.

— Господин! — истерично закричал он. — Господин, простите меня! Простите нас всех!

Вольдеморт расхохотался. И воздел над головой палочку:

— Круцио!

Упивающийся Смертью душераздирающе завыл, корчась от боли. Такие крики непременно должны услышать в окрестных домах, подумал Гарри... пусть придёт полиция, в отчаянии молил он про себя... кто-нибудь... сделайте хоть что-нибудь...

Вольдеморт опустил палочку. Тот, кого он пытал, замер на земле, хрипло дыша.

— Встань, Эйвери, — негромко проговорил Вольдеморт. — Встань. Ты просишь о прощении? Я никого не прощаю. Я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет... Вы отплатите за каждый из них, прежде чем получите прощение. Вот Червехвост уже заплатил часть своих долгов — верно, Червехвост?

Он обратил равнодушный взгляд на рыдающего Червехвоста.

— Ты вернулся не потому, что так мне предан, а потому, что боялся своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Червехвост. Ты ведь это понимаешь, не так ли?

— Да, господин, — простонал Червехвост, — прошу вас, господин... пожалуйста...

— Однако ты помог мне вернуться в моё тело, — холодно сказал Вольдеморт, наблюдая за корчащимся в муках слугой. — Ты жалкий, трусливый негодяй, но всё же ты мне помог... А Лорд Вольдеморт умеет вознаграждать за помощь..."

"Вольдеморт взметнул палочку, крутанул в воздухе. Из неё излилась сияющая полоса как будто бы расплавленного серебра. Сначала бесформенная, она изогнулась, зашевелилась и сформировалась в человеческую руку, блестевшую ярче луны. Затем ринулась вниз и ловко села на кровоточащее запястье Червехвоста.

Тот внезапно прекратил всхлипывать, с прерывистым хрипом поднял голову и огорошенно уставился на серебряную кисть, мгновенно сросшуюся с запястьем. Впечатление было такое, будто он надел ослепительно сверкающую перчатку. Червехвост пошевелил блестящими пальцами, а затем, весь дрожа, подобрал с земли прутик и раскрошил его в пыль.

— Милорд, — прошептал он, — господин... какая красота... благодарю вас... благодарю вас...

Он на коленях подполз к Вольдеморту и принялся целовать края его мантии.

— И да пребудет твоя верность неколебима, Червехвост, — произнёс Вольдеморт.

— Всегда, милорд... всегда...

Червехвост встал и занял место в строю, разглядывая свою новую могучую руку. Его лицо ещё блестело от слёз. А Вольдеморт тем временем шагнул к человеку справа от Червехвоста.

— Люциус, мой ненадёжный друг, — прошептал он, остановившись. — Мне говорили, ты не отрёкся от былых убеждений, хотя и считаешься в обществе добропорядочным гражданином. Насколько я знаю, ты не прочь, как встарь, возглавить пыточную бригаду? Муглам по-прежнему несдобровать. И всё же ты не искал меня, Люциус...