Вольдеморт обратил багровые глаза к Гарри и исторг пронзительный, ледяной, безжалостный смех.

Мантия Червехвоста — он кое-как укутал ею культю — тускло блестела от крови.

— Милорд, — давясь рыданиями, взмолился он, — милорд... вы обещали... вы же обещали...

— Вытяни руку, — с ленцой процедил Вольдеморт.

— О господин... благодарю вас, господин...

Он протянул кровоточащую культю, но Вольдеморт снова рассмеялся:

— Другую руку, Червехвост.

— Господин, прошу вас... умоляю...

Вольдеморт нагнулся, схватил Червехвоста за левую руку и рванул на себя, откинув рукав. Гарри увидел на коже ярко-красную татуировку — череп, изо рта змея, то же самое изображение, которое появилось в небе на финале кубка, Смертный Знак. Вольдеморт вгляделся, не обращая внимания на неконтролируемые спазмы, сотрясающие тело Червехвоста.

— Снова появился, — вкрадчиво проговорил Вольдеморт, — они должны были уже понять... вот мы и увидим... вот мы и узнаем...

Он вдавил в отметину длинный белый указательный палец.

Шрам Гарри в очередной раз пронзила ужасная боль, а Червехвост взвыл с новой силой: когда Вольдеморт отнял палец от Знака, тот стал угольно-чёрным.

С жестоким удовлетворением на лице Вольдеморт выпрямился, вскинул голову и огляделся.

— Интересно, сколько храбрецов явятся, едва почувствуют? — зашептал он, поднимая к звёздам тускло светящиеся красные глаза. — И сколько дураков осмелятся не явиться?

Он принялся расхаживать перед Гарри и Червехвостом, глазами обводя кладбище. Минуту спустя он снова посмотрел на Гарри, и змеиное лицо исказила зловещая улыбка.

— Гарри Поттер, ты стоишь на бренных останках моего покойного отца, — зашипел он, — мугла и редкого болвана... прямо как твоя дорогая матушка. Но оба оказались в своём роде полезны, не так ли? Твоя маменька умерла, защищая тебя, младенца... а своего папеньку я убил, и ты только посмотри, какую пользу мне принёс дорогой покойничек...

Вольдеморт опять расхохотался. Он ходил взад-вперёд, поглядывая по сторонам. Змея кругами ползала в траве."

"— Видишь дом на холме, Поттер? Там жил мой отец. Мама, ведьма, жила рядом, в деревне, и её угораздило влюбиться в этого идиота. Но он бросил её, стоило ей признаться, кто она такая... папаша не одобрял колдовства... Он бросил её и вернулся к своим родителям-муглам ещё до моего рождения... а мама умерла родами, и меня воспитывали в мугловом приюте... но я поклялся разыскать его... я отомстил ему, этому кретину, давшему мне своё имя... Том Реддль...

Он всё расхаживал, взгляд метался меж могил.

— Ну надо же! Семейные воспоминания... — пробормотал он. — Да я становлюсь сентиментален... А теперь смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья...

Неожиданно воздух наполнился шуршанием плащей.