Дверь опять открылась, образуя щель.

— Уходите, ради бога, уходите — сказала в щель лысая голова.

— Да объясните же чорт вас возьми, в чем дело?..

— Уходите!

— Не уйду, пока не объясните, — почти закричал Печерский. И тогда лысый человек залепетал тихо и жалостно:

— Умоляю, ради господа бога, уходите… Ради Христа, уходите.

— Вы «Серый?» Вы Акимов? — сжимая челюсти спросил Печерский.

— Ну, я…

— Вы слышали пароль «девятка». Вы «Серый»?

Цепь загремела и дверь опять закрылась. Печерский в ярости ударил в нее обоими кулаками и стучал до тех пор, пока дверь не открылась.

— Вы не уйдете? — спросила трясущаяся лысая голова.

— Не уйду, пока вы мне не объясните.

Тогда упала цепочка, дверь открылась и на площадку вышел лысый, желтый старичок в пальто, одетом на нижнее белье.

— Имейте в виду, — сказал старичок, — я вас к себе не пущу. Вот на площадке поговорим. Что вам нужно?

— Вы «Серый»? Николай Николаевич Акимов?

— Опять двадцать пять. Ну — я.

— Девятка, — вразумительно и тихо выговорил Печерский, — понимаете девятка.

— Я уйду, я ей богу уйду…

Послушайте, господин Акимов. Вы понимаете, что вы говорите? В Париже мне дали явку к вам.

Я прихожу, говорю пароль, а вы несете чушь.

— Ну вот, ну вот, — всхлипывая забормотал Акимов. — Ну вот опять… Я просил, я умолял через знакомых — оставьте меня в покое. Я больной, я слабый старик. Я одной ногой в гробу. У меня астма, у меня порок сердца. Что ж это в самом деле? Какие-то явки, письма, девятка. Да уйдите вы ради Христа, оставьте меня ради господа бога в покое. Пожалейте старика. Пожалуйста уйдите, молодой человек. Никаких девяток я не знаю и знать не хочу. Зачем вы меня губите, за что вы меня под расстрел? Господи, ну что они там в Париже с ума посходили.

Пишут письма симпатическими чернилами, называют лошадиными кличками, людей посылают. Ради господа бога уйдите!.. Знать ничего не хочу. Уйдите… — он вдруг замолчал и только смотрел на Печерского выпуклыми, стеклянными глазами.

— Хорошо, — сказал Печерский. — Одно слово. Значит, вы отказываетесь?

— Я же сказал — не хочу. Не вы сидели, а я сидел. Я не о двух головах. Вы меня в гроб вгоните. Вы меня к стенке. У нас в квартире комсомолка живет. Уходите вы ради господа бога!.

.

— Да вы. Понимаете — что делаете?

— Опять двадцать пять.

— Вы Акимов, шталмейстер двора его величества, губернский предводитель дворянства. Трус! Гадина!

— Тсс… Ради бога!.. Вы с ума сошли. Ну, пожалейте старика. Скажите им, чтобы не писали, чтобы оставили в покое…

— Хорошо. Мы примем во внимание. Но как же быть… Я же понадеялся, я назначил у вас встречу…

— Сумасшедший! — тонким голосом закричал Акимов. — Мальчишка! Не смейте давать мой адрес! Никаких свиданий! Господи, господи, за что?..