Уходите, сию минуту, уходите!

— Пустите меня к себе, — вздрогнув от бешенства прошептал Печерский. — Я подожду. В десять часов сюда придет одна дама. Сейчас без пяти десять.

Печерский шагнул вперед, но старичок отступил на два шага и вдруг оказался за дверью. Цепь щелкнула и натянулась.

— Ничего подобного! Где хотите, только не у меня.

— Откройте! — закричал Печерский и схватился за дверь. — Откройте, слышите вы, гадина!

— Я позову милицию! — взвизгнул старичок и Печерский отпустил дверь. Дверь захлопнулась.

Печерский плюнул и сжал кулаки.

— Конспираторы!.. Сукины дети! — закричал он:"

"Внизу хлопнула дверь и Печерский медленно пошел вниз. Навстречу по лестнице поднималась молодая женщина. Она старалась рассмотреть номера квартир и почти наткнулась на Печерского.

— Простите, — сказала женщина, — будьте добры сказать, где квартира шестнадцать?..

Однако Печерский молчал и молча глядел на нее.

— Квартира шестнадцать… — смущаясь повторила женщина.

— Наташа! — глухо сказал Печерский.

— Миша!

— Пойдем отсюда. Не здесь. Пойдем.

IX

Был не день и не вечер. Странные, весенние московские сумерки. Они сидели на скамье на Цветном бульваре. За деревьями мигали огни, слабо дребезжали звонки и перекликались рожки машин. Вспыхивали и угасала лилово-зеленые молнии набегающих трамваев.

Был такой час, когда на бульваре не было народу. Только один человек сидел на скамье, в стороне от них.

— Ну, вот и свиделись, — сказал Печерский. — Ну, вот свиделись.

— Ты мало изменился, Миша, только похудел. Или мне показалось?

— Да восемь лет… Восемь или девять?

— Восемь. Ну как ты?..

— Да ничего. Ты замужем, Наташа?

— Будто ты не знаешь.

— Что ж он… хороший человек?

— Очень хороший.

— И любит?

— Любит.

Печерский покачал головой и усмехнулся.

— Все-таки странно. При живом муже.

— Я тебе писала. Я тебе много писала. Ты не отвечал.

— Что ж может быть и писала. Я этого брака не признаю.

Наташа вздохнула.

— Как хочешь…

Печерский поднял голову.

— Что?

— Как хочешь. Признавай — не признавай. Миша, ты сам понимаешь…

— Что с вами тут стало в этом сумасшедшем доме! Ну, погодите! Ты думаешь это — навеки? — внезапно раздражаясь спросил Печерский.

— Что навеки?

— Да вот это все… Совдепы. И твой, с позволения сказать, брак. Прямо удивительно, как быстро вы все здесь приспособились, мадам Печерская. То есть, пардон не мадам Печерская… Как вас теперь звать, мадам Шварц, Штунц, Кранц?..

— Шварц.

— Он что, жид?

— Да, еврей.

— Недурно, — слегка покачиваясь сказал Печерский. — Недурно Наталья Николаевна Печерская, урожденная Лугина, дочь адмирала и господин… Шварц.

— Ах, Миша, Миша…

— Кто он такой? — отрывисто и громко спросил Печерский. — Могу я узнать с кем живет моя жена?

— Ты знаешь. Я сказала.