А знаешь, кто еще крутой?

— Ты? — хихикнув, предположила Ронда.

— Нет, ты…

— Вы опять за свое? — страдальчески воскликнул Алеф. — У нас здесь историческое событие! Ларг! Ты же заучка! Ботан! Должен понимать важность… Тьфу!

Он отвернулся, но злиться не получалось, и губы сами расплывались в улыбке.

Поморгав, Алеф прищурился, пытаясь разглядеть, что же там, в небе.

***

— Свет во мраке! Пророчество! Сбылось!

Пацан проорал это все как ошалевший и сбежал, оставив дверь нараспашку. Рут выскочила на крыльцо, чтобы расспросить, узнать… Да так и застыла.

Зеркало на башне как будто потухло. Потому что все Правые Порожки, и даже Левые, оставшиеся на другом берегу, теперь заливало светом прямо с неба.

Ноги вдруг ослабели, и Рут опустилась на крыльцо, стащила платок, подставляя изрядно поседевшую голову теплым лучам.

— Ты плачешь? — удивился старый Пайк, присев рядом. — Рут, ты чего!

— Я от счастья, болван, — отмахнулась она.

— Свет для каждого… Это… Может, и настойки для каждого? — предложил он. — Такое событие…

Сумерки ликовали, отовсюду слышались радостные крики и смех, и обычно черная река празднично блестела серебром.

Свет — это хорошо. Тепло как, аж разморило. Выходит, у Мэди все получилось. Скоро, небось, заедет навестить тетушку. А значит, дел невпроворот.

Рут поднялась, строго глянула на Пайка сверху вниз и проворчала:

— Ладно, плесну немного. Только сперва выкати мне с подвала бочонок огурцов. Мэдин жених их крепко уважает.

***

Расмус приник к прутьям решетки, закрывающей крохотное окошко темницы. Он не жаловался на недостаток света — слепому привычно жить в темноте. Но сейчас жадно вдыхал ароматы, которые принес свежий ветер.

Пахло ночным лесом и ягодами, и этот аромат сказал ему куда больше, чем крики постовых.

Свет вспыхнул во мраке.

Наконец-то.

***

Пророчество исполнилось, и с моего сердца словно камень упал. Все вдруг сделалось легче и проще, словно свет, озаривший ночь, осветил заодно мою душу.

Я люблю Баса, а он любит меня. И не важно, кто там чье отражение. Мы вместе, навсегда.

Отделаться бы еще от Монтеги…

— Вот, значит, как выглядит пройденный фатаруг, — болтал он, пялясь в небо, пока мы шли назад к поселению, где оставили Ларга и Ронду. — Эпично, что еще скажешь. — Он умолк, но вскоре вопреки собственным рассуждениям разразился очередной тирадой: — Значит, седьмой дом возродился, и план такой: вы улыбаетесь и машете, я занимаюсь настоящими делами.

— Ты о чем? — спросил Бас, мимоходом погладив Веника, и искры чаросвета деликатно замерцали на черной чешуе, исцеляя то, что не успела залечить тьма.

Пес бодро трусил рядом с хозяином. Поначалу Веник явно страдал от непривычного света: падал, пытался укрыть морду лапами, и я соорудила из тьмы что-то вроде козырька, спрятав чувствительные глаза собаки.