— Что за напасть! — сердился Вьер и ожесточенно тер глаза. — Арти! Арти!

— Я здесь, — Артирес схватил командира за локоть, помогая ему подняться.

Пустыня бушевала, заслоняя небо, словно бог посмотрел вниз и увиденное ему не понравилось.

— Мы победили? Откуда ветер? Ничего не понять! — бурчал Вьер, пока они отходили к городу.

Буря улеглась так же внезапно, как началась. С белых стен Альваро почти не было видно следов битвы: кое-где торчали забытые флаги, остов боевой машины напоминал скелет давно умершего животного.

Воины вытаскивали из-под заносов раненых, не разбирая принадлежности к дому, и к воротам Альваро протянулась цепочка носилок.

— Ты не туда смотришь, — окликнула мужа Лорейн и, обхватив его подбородок, заставила повернуть голову к Сумеркам.

Раньше горизонт темнел траурной каемкой. Теперь он мерцал золотом.

***

Оракулы стояли перед великим полотном судеб, наблюдая, как на нем появляется узор нового мира.

— Значит, все-таки птица, — хмыкнул старик, поглаживая пышную белую бороду. — И черный пес, куда без него.

— Выглядит миролюбиво, — с надеждой произнес молодой.

— Зубы вон торчат, — угрюмо добавил третий с заметной проплешиной на седой голове. — Такого только тронь.

— С ними все понятно, но что там делает рыжий кот? — удивленно заметил старый."

"Он подошел к ковру ближе, подслеповато прищурился, но рисунок никуда не делся: из-за лапы черного пса выглядывал рыжий кот, и морда у него была наглая, точно тут ему самое место.

— Эти рыжие коты везде пролезут и разрешения не спросят, — проворчал плешивый.

— Остается надеяться, что и про нас не забудут, — хмуро сказал молодой.

— Лучше б забыли, — вздохнул плешивый. — Впрочем… Если удастся договориться с птичкой…

Они спорили и обсуждали будущее, а на великом полотне тем временем переплетались нити множества судеб, завязывались крепкие узлы, появлялись новые жизни. Краски стали ярче, словно с ковра хорошенько выбили пыль, и орнамент по краям горел золотом.

— Фатаруг… — произнес старик, усмехнувшись в белоснежную бороду. — Ну надо же…

***

— Получилось! У них получилось!

Алеф повернулся к старой таверне, но тут же деликатно отвел взгляд.

Свет заливал развалины древнего поселения, и те обрели краски: большей частью серые, но густой мягкий мох, укутывающий каменную ограду пушистым шарфом, оказался светло-зеленым, совсем как глаза Фелиции.

— Вы все пропустите, — сказал он строго. — Хватит уже целоваться!

Ронда с Ларгом наконец изволили оторваться друг от друга и выглянули в окно.

— Светло, — констатировал Ларг.

— Ага, — сказала Ронда. — Там наверху что-то вроде зеркала?

— Очень ярко, — ответил Ларг. — Не разглядеть. Но судя по тому, что свет отражается и заливает всю округу, там очень крутое зеркало.